Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

9

терпел от  него  порой такое слово,  за  которое другому спустили бы три шкуры.

        Так и теперь:  осердился было сначала,  думали, что он казака ударит, а после говорит Опанасу:

        - Ой,  Опанас,  Опанас.  Умный ты хлопец, а того, видно, не знаешь, что меж дверей не надо носа совать, чтобы как-нибудь не захлопнули...

        Вот он какую загадал загадку!  А  казак-таки сразу и  понял.  И ответил казак пану песней.  Ой, кабы и пан понял казацкую песню, то, может быть, его пани над ним не разливалась слезами.

        - Спасибо, пане, за науку,- сказал Опанас,- вот же я тебе за то спою, а ты слушай.

        И ударил по струнам бандуры.

        Потом поднял голову,  посмотрел на небо,  как в  небе орел ширяет,  как ветер темные тучи гоняет. Наставил ухо, послушал, как высокие сосны шумят.

        И опять ударил по струнам бандуры.

        Эй,  хлопче,  не  довелось тебе слышать,  как  играл Опанас Швидкий,  а теперь уж  и  не услышишь!  Вот же и  не хитрая штука бандура,  а  как она у знающего человека хорошо говорит. Бывало, пробежит по ней рукою, она ему все и скажет: как темный бор в непогоду шумит, и как ветер звенит в пустой степи по бурьяну, и как сухая травинка шепчет на высокой казацкой могиле.

        Нет,  хлопче,  не  услыхать уже  вам настоящую игру!  Ездят теперь сюда всякие люди,  такие,  что не в одном Полесье бывали, но и в других местах, и по всей Украине:  и  в  Чигирине,  и  в  Полтаве,  и в Киеве,  и в Черкасах. Говорят,  вывелись уж бандуристы, не слышно их уже на ярмарках и на базарах. У  меня еще на стене в хате старая бандура висит.  Выучил меня играть на ней Опанас, а у меня никто игры не перенял. Когда я умру,- а уж это скоро,- так, пожалуй, и нигде уже на широком свете не слышно будет звона бандуры. Вот оно что!

        И запел Опанас тихим голосом песню.  Голос был у Опанаса негромкий,  да "сумный" [Украинское слово  сумный совмещает в  себе  понятия,  передаваемые по-русски словами:  грустный и задумчивый],- так, бывало, в сердце и льется. А песню, хлопче, казак, видно, сам для пана придумал. Не слыхал я ее никогда больше,  и когда после,  бывало,  к Опанасу пристану,  чтобы спел, он все не соглашался.

        - Для кого,-говорит,-та песня пелась, того уже нету на свете.

        В  той песне казак пану всю правду сказал,  что с  паном будет,  и  пан плачет,  даже слезы у пана текут по усам, а все же ни слова, видно, из песни не понял.

        Ох, не помню я эту песню, помню только немного.

        Пел казак про пана, про Ивана:

        Ой, пане, ой, Иване!..

        Умный пан много знает...

        Знает, что ястреб в небе летает, ворон побивает...

        Ой, пане, ой, Иване!..

        А того ж пан не знает,

        Как на свете бывает, Что у гнезда и ворона ястреба побивает...

        Вот же,  хлопче,  будто и  теперь я  эту песню слышу и  тех людей вижу: стоит казак с бандурой,  пан сидит на ковре,  голову свесил и плачет; дворня кругом столпилась,  поталкивают один другого локтями;  старый Богдан головой качает...  А лес, как теперь, шумит, и тихо да сумно звенит бандура, а казак поет, как пани плачет над паном, над Иваном:

        Плачет пани, плачет, А над паном, над Иваном черный ворон крячет.

        Ох, не понял пан песни, вытер слезы и говорит:

        - Ну,  собирайся,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту