Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

Не один я здесь, отвечает, а с богом, с богом-то не скучно, а все же доброму человеку рад.

        А я стою перед ним дурак дураком, он даже удивляется, посмотрит на меня и покачает головой. А раз как-то и говорит:

        -- Отойди-ка, парень, от оконца-то, хочу  тебя  всего  видеть. Отошел я маленько, он глаз-то к дыре приставил, смотрел, смотрел и говорит:

        -- Что ты за человек за такой, сказывайся.

        --  Чего сказываться-то,  -- отвечаю ему,  -- самый потерянный человек, больше ничего.

        -- А можно ли, говорит, на тебя положиться? Не обманешь?..

        -- Никого, мол, еще не  обманывал, а тебя и подавно. Что прикажешь, все сделаю верно.

        Подумал он немножко, а потом опять  говорит: -- "Нужно  мне человека на волю  спосылать нынче ночью.  Не сходишь ли?"  -- Как же мне, говорю, отсюда выйти? -- "Я тебя научу", говорит. И точно, так научил, что вышел я ночью из тюрьмы, все равно как из избы своей. Нашел человека, которого мне он указал, сказал ему "слово". К утру назад.  Признаться, как стал подходить к острогу, на самой зорьке, стало у меня сердце загораться. "Что,  думаю, мне за неволя в  петлю лезти? Взять  да уйти!.."  А острог-то,  знаешь, за  городом стоит. Дорога  тут  пролегла широкая.  У  дороги на  травушке роса  блестит,  хлеба стоят-наливаются, за  речкой  лесок  шумит маленечко... Приволье!..  А назад оглянешься:  острог стоит, точно сыч насупившись... Да еще  ночью-то,  дело, конечно, сонное... А вспомнишь, как  тут с зарей день колесом завертится, -- просто беда! Сердце не терпит, так вот и подмывает уйти по дороге на простор да на волюшку...

        Однако  вспомнил  про старика своего... "Неужто, думаю, я  его обману?" Лег  на  траву,  в землю  уткнулся,  полежал  маленечко, потом  встал  да  и повернулся к  острогу.  Назад не гляну... Подошел поближе, поднял глаза, а в башенке, где у нас были секретные камеры, на окошке мой  старик сидит, да на меня из-за решетки смотрит.

        Пробрался я  днем-то  в  его камеру, обсказываю все, как,  значит,  его приказание исполнил. Повеселел он. -- "Ну, говорит,  спасибо тебе,  дитятко. Сослужил ты мне  службу, век не забуду. А что, парень,  -- спрашивает после, -- на волю-то,  небось,  крепко хочется?" А  сам  смеется. --  Так,  говорю, хочется, смерть!  -- "То-то, говорит.  А  за что ты сюда-то попал, за  какое качество?" -- Никакого, говорю, качества не было. Так, глупость моя,  больше ничего. -- Покачал  он тут головой. --  "Эх,  говорит,  посмотреть на  тебя, парень, и то обидно. Эдакую тебе бог дал силу и года твои, можно сказать, уж не маленькие,  а  ты, кроме глупостей этих, ничего  не знаешь на  свете. Вот сидишь теперь тут... Что толку? На миру, брат, грех, на миру и спасенье..."

        -- Греха, отвечаю, много.

        -- А  здесь мало,  что ли? Да и грехи-то здесь все бестолковые. Мало ли ты здесь нагрешил-то, а  каешься ли? -- Горько  мне, говорю. -- "Горько! А о чем -- и сам не знаешь.  Не есть  это покаяние настоящее. Настоящее покаяние сладко. Слушай, что я тебе скажу, да помни: без греха один бог, а человек по естеству грешен и спасается покаянием. А  покаяние по грехе, а грех на миру. Не согрешишь -- и не покаешься, а не покаешься -- не спасешься. Понял ли?"

        А я, признаться, в ту пору не совсем его слова понимал, а только слышу, что слова хорошие. Притом и сам уже я ранее думал: какая есть моя жизнь? Все люди --  как люди,  а я точно и не живу на свете: все равно как трава в поле или бы лесина таежная. Ни себе, ни другим.

        -- Это, говорю,  верно.  На  миру  хоть  и  не  без греха жить, так  по крайности жить, чем  этак-то маяться. А только как мне жить, не знаю. Да еще когда из острога-то выпустят.

        --  Ну, -- говорит старик,  -- это уж мое дело.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту