Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

11

говорит опять:

        - Заступись,  Опанас,  мой верный слуга!  Я  ж тебя любил,  как родного сына. А Опанас ему отвечает:

        - Ты  своего верного слугу прогнал,  как  собаку.  Любил меня так,  как палка любит спину, а теперь так любишь, как спина палку... Я ж тебя просил и молил,ты не послушался...

        Вот стал пан тут и Оксану просить:

        - Заступись  ты,    Оксана,  у  тебя  сердце  доброе.  Выбежала  Оксана, всплеснула руками:

        - Я ж тебя, пане, просила, в ногах валялась: пожалей мою девичью красу, не позорь меня,  мужнюю жену.  Ты же не пожалел, а теперь сам просишь... Ох, лишенько мне, что же я сделаю?

        - Пустите,- кричит опять пан,- за меня вы все погибнете в Сибири...

        - Не  печалься за нас,  пане,-  говорит Опанас.-  Роман будет на болоте раньше твоих доезжачих,  а я,  по твоей милости,  один на свете, мне о своей голове думать недолго.  Вскину рушницу за плечи и пойду себе в лес... Наберу проворных хлопцев и будем гулять... Из лесу станем выходить ночью на дорогу, а когда в село забредем,  то прямо в панские хоромы.  Эй,  подымай,  Ромасю, пана, вынесем его милость на дождик.

        Забился тут пан, закричал, а Роман только ворчит про себя, как медведь, а казак насмехается. Вот и вышли.

        А  я  испугался,  кинулся в хату и прямо к Оксане.  Сидит моя Оксана на лавке-белая, как стена...

        А по лесу уже загудела настоящая буря:  кричит бор разными голосами, да ветер воет,  а когда и гром полыхнет. Сидим мы с Оксаной на лежанке, и вдруг слышу я,  кто-то в лесу застонал.  Ох, да так жалобно, что я до сих пор, как вспомню, то на сердце тяжело станет, а ведь уже тому много лет...

        - Оксано,- говорю,- голубонько, а кто ж это там в лесу стонет?

        А она схватила меня на руки и качает.

        - Спи,- говорит,- хлопчику, ничего! Это так... лес шумит...

        А  лес и  вправду шумел,  ох,  и шумел же!  Просидели мы еще сколько-то времени, слышу я: ударило по лесу будто из рушницы.

        - Оксано,- говорю,- голубонько, а кто ж это из рушницы стреляет?

        А она, небога, все меня качает и все говорит:

        - Молчи, молчи, хлопчику, то гром божий ударил в лесу.

        А сама все плачет и меня крепко к груди прижимает, баюкает: "Лес шумит, лес шумит, хлопчику, лес шумит..."

        Вот я лежал у нее на руках и заснул...

        А наутро,  хлопче, прокинулся, гляжу: солнце светит, Оксана одна в хате одетая спит. Вспомнил я вчерашнее и думаю: это мне такое приснилось.

        А оно не приснилось,  ой, не приснилось, а было на-правду. Выбежал я из хаты, побежал в лес, а в лесу пташки щебечут, и роса на листьях блестит. Вот добежал до кустов,  а там и пан, и доезжачий лежат себе рядом. Пан спокойный и бледный,  а доезжачий седой, как голубь, и строгий, как раз будто живой. А на груди и у пана, и у доезжачего кровь.

          x x x

        - Ну,  а что же случилось с другими? - спросил я, видя, что дед опустил голову и замолк.

        - Эге!  Вот же все так и сделалось,  как сказал казак Опанас.  И сам он долго  в  лесу  жил,  ходил  с  хлопцами по  большим дорогам да  по  панским усадьбам. Такая казаку судьба на роду была написана: отцы гайдамачили, и ему то же на долю выпало.  Не раз он, хлопче, приходил к нам в эту самую хату, а чаще всего,  когда

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту