Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

9

Беседует,  бывало,  с хозяином  да  на  меня  смотрит, как  я работаю; а подойдешь к нему, все некогда. "Погоди, говорит, дитятко,  ужо на заимку  перейду,  тогда поговорим. Теперь  недосуг".  А  мне тоска. Хозяева, положим, работой не притесняли,  пища хорошая,  слова дурного не слыхивал. С проезжающими  и то посылали редко. Все  больше либо сам хозяин,  либо  сын с работником,  особливо  ночью. Ну,  да мне  без работы-то еще того хуже; пуще дума одолевает, места себе не найду...

        Прошло никак недель пять, как я из тюрьмы вышел. Приезжаю раз вечером с мельницы; гляжу, народу у  нас в  избе много... Распрег коня; только хочу на крылец итти, -- хозяин мне навстречу. "Не ходи, говорит, погоди малость, сам позову. Да слышь! -- не ходи, я тебе говорю". Что же, думаю себе, за  оказия такая? Повернулся я, пошел к сеновалу. Лег на сено, -- не  спится. Вспомнил, что  топор  у  меня  около  ручья  оставлен.  Сходить, думаю:  станет  народ расходиться, как бы кто не унес. Пошел мимо окон, да как-то и глянул в избу. Вижу:  полна  изба  народу,  за  столом  заседатель сидит;  водка перед ним, закуска, перо, бумага, -- следствие, одним словом. А в стороне-то, на лавке, Безрукой сидит.  Ах ты, господи!.. Точно меня  обухом по  голове шибануло!.. Волосы  у него на лоб свесились, руки назад связаны, а глаза точно угли... И такой он мне страшный тогда показался, сказать не могу...

        Отшатнулся я  от окна, отошел к сторонке... Осенью дело  это было. Ночь стояла звездная  да темная. Никогда мне, кажется, ночи этой не забыть будет. Речка эта плещется,  тайга шумит, а сам я точно во сне.  Сел  на бережку, на траве, дрожу весь... Господи!..

        Долго  ли,  коротко  ли  сидел,  только  слышу: кто-то  идет  из  тайги тропочкой  мимо, в  белом пинжаке, в фуражке, палочкой помахивает. Писарь... верстах в четырех жил. Прошел  он по мостику и прямо в избу. Потянуло тут  и меня к окну: что будет?

        Писарь вошел в двери, снял шапку,  смотрит кругом. Сам, видно, не знал, зачем  позвали.  Потом  пошел    к  столу  мимо  Безрукого    и  говорит  ему: "Здравствуй, Иван  Алексеевич!" Безрукой  его так и опалил глазами, а хозяин за  рукав  дернул да шепнул  что-то. Писарь,  видно,  удивляется. Подошел  к заседателю,  а тот, уже порядочно  выпивши, смотрит на него мутными глазами, точно спросонья. Поздоровались. Заседатель и спрашивает:

        -- Знаете вы этого человека? -- сам в Безрукого пальцем тычет.

        Посмотрел писарь, с хозяином переглянулся.

        -- Нет, говорит, не видывал будто.  Что такое, думаю, за оказия? Ведь и заседатель-то его хорошо знает.

        Потом заседатель опять:

        -- Это не Иван Алексеевич, здешний житель, по прозванию Безрукой?

        -- Нет, -- отвечал писарь, -- не он.

        Взял  заседатель  перо,  написал  что-то  на  бумаге и стал вычитывать. Слушаю я  за окном, дивлюсь  только. По  бумаге-то выходит, что  самый  этот старик Иван Алексеев не есть Иван Алексеев; что его соседи, а также и писарь не признают за таковое лицо, а сам он именует себя Иваном Ивановым и пачпорт кажет.    Вот  ведь  удивительное  дело!  Сколько  народу  было,    все    руки прикладывали,  и ни один его не признал. Правда, и  народ  тоже подобрали на тот случай! Все эти понятые у Ивана Захарова чуть не кабальные, в долгу.

        Кончили это дело,  понятых отпустили...  Безрукого заседатель развязать велел  еще  раньше.  Иван  Захаров  выносит  деньги,  дает  заседателю,  тот сосчитал, сунул в карман. "Теперь, говорит, тебе, старик, беспременно месяца на три  уехать  надо.  А не уедешь,  --  смотри, --  на меня не пеняй... Ну, лошадей мне давайте!.."

        Отошел я от окна, прошел на сеновал, думаю, сейчас кто-нибудь к лошадям выйдет. Не хотелось мне, чтоб меня под

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту