Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

10

      Белая борода дяди Ивана наклоняется к окошку.

            - Богомольцев пускаешь, что ли?

            - Знакомых, друг, пускаем... Потому заняты места-те у нас.

            - Что, ай не узнал?

            - Богату быть, Андрей Иванович, богату быть... Ну-ну, полезай в избу-те.

            За столом сидят уже несколько человек, все публика почище. Женщины в городских мещанских платьях, мужчины в пиджаках, по-видимому, ремесленники. Хозяин только что убрал один самовар и поставил другой. Чай пили богомольцы свой; каждая компания получала в свое распоряжение чайник.

            Я повалился на скамью, опершись спиной на стену. Не хотелось ни двигаться, ни развязывать котомку. Чувство особенного наслаждения, когда усталые члены мозжат и ноют, но зато все тело отдается ощущению отдыха и покоя, охватило меня всего. Андрей Иванович разделся, развязал котомку и даже снял сапоги.

            - А ночевать куда положишь? - спросил он у хозяина.

            Дядя Иван, благообразный старик с мягкими манерами и старчески лукавым лицом, озабоченно почесывал затылок.

            - Вот уже не знаю. На дворе разве. Крытый двор у нас.

            - А в задней избе?

            - Заднюю проезжающие заняли. Степан Ерофеича, из города, не знаете ли?

            - Толстомордый?

            - Ну-ну!

            Андрей Иванович толкнул меня локтем.

            - Это которых мы видели, безобразники-то... По шее их гнать, а ты в избу пущаешь!..

            Старик озабоченно оглянулся и закашлял. Напившись чаю, богомолки и богомольцы выходили из-за стола и уходили из избы. Мы с Андреем Ивановичем, захватив большую охапку сена, расположились на дворе, под навесом, у стены задней избы. Фонарь кидал колеблющийся свет, выпугивая воробьев из-под высокой соломенной крыши. Где-то в темных углах чавкали лошади, коровы жевали жвачку, похрюкивала свинья. Где-то еще слышались голоса богомольцев, улегшихся на соломе, кто-то копошился в кузове старого тарантаса. Свет луны прорывался сквозь щели плетеных стен. С улицы доносились шаги прибывающих странников. Они то и дело стучали в окна и усталыми голосами спрашивали:

            - Ночевать, ночевать, родимые, не пустите ли?

            Я не заметил, как заснул, и опять проснулся от странного шума. Казалось, что-то громадное, стуча, всхрапывая и шелестя, надвигалось на меня, заполняя неопределенную тьму. Понемногу, однако, я стал осваиваться с этим шумом: это, во-первых, Андрей Иванович жестоко храпел рядом. Во-вторых, петух, обеспокоенный необычными звуками, сошел с нашести и, осторожно шурша по соломе, пробирается у самого моего уха, почти касаясь головы своими крыльями. Вот он вышел на середину двора, и шуршание его легких шагов теперь принимает в моем сознании настоящие размеры... Я вижу, хотя и неясно, его небольшую фигурку, вижу, как он расправляет крылья и вытягивает шею.

            - Ку-ка-ре-ку! - раздался вдруг резкий, будто слегка охрипший от ночной сырости голос.

            Другой петух зашевелился и пробормотал что-то сонно и сердито. По-видимому, он находил, что еще рано.

            Вслед за только что смолкшими переговорами петухов я услыхал в темноте двора еще какие-то звуки. В старом кузове тарантаса шептались два голоса - один мужской, другой женский. Из-за стены с некоторых пор несся какой-то

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту