Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

себе подобного вопроса.  Погодите, дайте подумать... Да нет, какая к чорту тут миссия! Загремит он скоро кверху тормашками, это верно. А тип, я вам скажу, интереснейший! Да  вот вам пример: ведь оказывается, в  сущности, что  я  в успех его  дела  не верю; иногда  смешон мне этот искоренитель  до последней  крайности, а содействую  и даже,  если  хотите, Матрена  Ивановна права: возбуждаю против себя "настоящее"  начальство.  Из-за чего? Да и я ли один? Везде  у  него есть свои  люди... "сочувствующие".  В этом  его  сила, конечно. Только... странно, что, кажется, никто в его успех не верит. Вот вы слышали:  Матрена  Ивановна  говорит,  что  "настоящие начальники  не  такие бывают". Это отголоски общественного мнения. А между тем, пока этот младенец ломит вперед, "высоко держа знамя", как говорится в газетах,  всякий человек с капелькой души, или просто лично не  заинтересованный, старается мимоходом столкнуть с его пути один, другой камешек, чтобы младенец не  ушибся. Ну, да это, конечно, не поможет.

        --  Но  почему? При  сочувствии  населения,  в  этом  случае даже прямо заинтересованного?..

        -- То-то вот. Сочувствие это какое-то не вполне доброкачественное. Сами вы увидите, может  быть, какое это  чадо. Прет себе  без всякой "политики" и горюшка  мало,  что  его бука  съест. А сторонний человек смотрит и  головой качает: "съедят,  мол,  младенца  ни  за грош!"  Ну, и жалко. "Погоди-ка, -- говорит сторонний человек, -- я вот  тут  тебе  дорожку прочищу, а уж дальше съест тебя бука, как  пить даст". А он идет, ничего!  Поймите вы, что значит сочувствие,  если  нет    веры  в  успех  дела?  Тут,  мол,  надо  начальника настоящего, мудрого, яко змий, чтобы, знаете, этими  обходцами ползать умел, величие бы являл,  где надо, а  где надо -- и взяточкой бы не  побрезгал, -- без этого какой уж и  начальник!  Ну, тогда могла бы  явиться и вера: "этот, мол, скрутит!" Только...  чорт  возьми! тогда не было  бы сочувствия, потому что  все дело объяснялось бы столкновением "начальственных" интересов... Вот тут и поди!.. Э-эх, сторона наша, сторонушка!.. Давайте-ка лучше чай пить!

        Василий Иванович круто оборвал и повернулся на стуле.

        -- Наливай, Матренчик, чаю, -- сказал он  как-то мягко жене,  слушавшей все время с большим интересом  речи супруга. -- А прежде, -- обратился он ко мне, -- не дернуть ли нам по первой?..

        Василий  Иванович и сам представлял  тоже один  из интереснейших типов, какие, кажется, встречаются только в Сибири;  по крайней мере в одной Сибири вы  найдете  такого  философа  где-нибудь  на почтовом станке,  в  должности смотрителя. Еще если бы  Василий Иванович был "из сосланных", то это было бы не  удивительно.  Здесь немало людей, которых  колесо  фортуны, низвергши  с известной  высоты,  зашвырнуло в  места отдаленные и которые здесь  начинают вновь карабкаться со ступеньки на  ступеньку, внося  в эти "низменные" сферы не совсем обычные в них приемы, образование и культуру. Но Василий Иванович, наоборот, за свое  вольнодумство спускался  медленно, но  верно,  с  верхних ступеней  на  нижние.  Он  относился  к  этому  со  спокойствием  настоящего философа.

        Получив под какими-то педагогическими влияниями, тоже нередкими  в этой "ссыльной  стране",  с  ранней  юности вкусы  и  склонности  интеллигентного человека,  он дорожил ими всю жизнь, пренебрегая  внешними удобствами. Кроме того, в нем  сидел художник. Когда Василий Иванович бывал в ударе, его можно было заслушаться до того, что вы забывали и дорогу и спешное дело.  Он сыпал анекдотами, рассказами, картинами; перед вами проходила целая панорама чисто местных типов  своеобразной и забытой реформой страны:  все эти  заседатели, голодные, беспокойно-юркие

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту