Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

2

няньку,  сплачивала мальчиков и девочек в тесный кружок ночных заговорщиков.

        Впрочем,  девочки говорили очень мало: они прихватывали с собой одеяла, простыни,  платья и напяливали все это на себя как попало.  Старшая помогала младшей,  а  та  беспрекословно повиновалась.  Чем  эта  костюмировка бывала нелепее,  тем больше доставляла наслаждения.  В особенности,  если удавалось прихватить нянькины башмаки  и  ее  красный,  с  большими цветами,  головной платок,  тогда обе  девочки замирали в  молчаливом самосозерцании.  Протянув ножонки в огромных башмаках,  не шевеля головой в фантастическом уборе, Шура сидела солидно и  молча,  а  старшая,  Маша,  делала какие-то  гримасы.  Она воображала себя  большою дамой,  а  мальчики в  одних рубашонках казались ей кавалерами во фраках.

        Старая нянька много воевала с этою привычкой,  но окончательно победить ее  не могла.  Путем многих столкновений между обеими сторонами установилось нечто вроде компромисса.  Никто не имел права будить других. Но, проснувшись самостоятельно,  мальчики могли сходиться у таза, лишь бы вести себя тихо. С девочками история была  сложнее.  Заслышав малейший шорох  в  их  кроватках, нянька,  как-то даже не давая себе труда окончательно проснуться, схватывала беглянку и укладывала обратно.  Тогда дело считалось проигранным и вторичная попытка - нечестной. Пойманная вскоре засыпала.

        Но если беглянке удавалось уже сойти на пол и добежать до порога, тогда няньке приходилось махнуть рукой.  Когда она пускалась в  погоню,  подымался страшный рев,  мальчики вскакивали и бежали на защиту,  крича,  что Маня уже вошла в их комнату, что нянька почему-то "не имеет права" и т. д. Происходил страшный кавардак,  и  обе  воюющие  стороны  подвергались опасности высшего вмешательства. Беда, если шум достигал до слуха отца. Но если даже одна мать замечала возню в детской, она на следующее утро призывала детей и няньку.

        - Что  у    вас  там  было  опять?    -    спрашивала  она  с    выражением неудовольствия, которое огорчало всех даже больше отцовского гнева.- Никогда больше  не  смейте  собираться у  свечки!-говорила она  детям  и  тотчас же, обратясь к няньке, прибавляла: - И вечно ты... старая.

        Эти  последние слова  почему-то  совершенно уничтожали в  глазах  детей смысл первого запрещения.

        - Ну,  что взяла,  с-с-старая?! -тихо, но с чрезвычайною язвительностью дразнили они ее, возвращаясь гурьбой в детскую. Нянька сердито возражала:

        - Вечно мне за вас достанется, за баловников.

        - А ты зачем поймала ее в нашей комнате?

        - Неправда, я ее схватила в темной, а она вырвалась.

        - Ах,  неправда!  Вот уже неправда!-горячо протестовала Маша.-  Вовсе я была уже за порогом.

        Няньке приходилось сдаться, тем более что спросонок она, по совести, не могла утверждать точно, где именно схватила беглянку. Вообще разбирательство возвращало весь  вопрос на  почву  компромисса,  который опять  укреплялся и который дети исполняли вообще довольно честно.

          III

        Теперь Вася хитрил: он показывал вид, что не будит Марка, а считает его проснувшимся.

        - Знаешь, что я скажу тебе?

        Но ответом был лишь вздох и сонное бормотанье. Старуха тоже бормотала

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту