Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

и  не  ветер,  а  гигантский лист бумаги кто-то  ворочает на  дворе, отчего и слышен шелест.  Ему очень нравилось,  что тотчас же выходило именно так,  и даже самый звук менялся и,  вместо шороха влажной листвы,  слышалось сухое шуршание бумаги.  Потом он  опять менял предположение:  это среди ночи кто-то сыплет зерно из громадного мешка в гигантскую бочку. И тоже выходило. Когда ветер стихал,  Голован говорил себе:  "Пошел за  новым мешком,  сейчас принесет".  И  действительно,  тотчас же  опять  слышалось ясно,  как  зерно сыплется, шуршит, падает на дно и бьется о стенки.

        Хотя от  этих произвольно изменяемых предположений ощущение,  что  есть что-то странное в доме, не прошло, но зато Головану удалось забыть о зеленом господине.  Весь  его  кругозор теперь ограничивался освещенною частью пола, тазом, свечкой и тараканами, дремавшими напротив. Это однообразие наводило и на  него дремоту.  От  пламени свечки потянулись лучами к  его глазу золотые нити; свеча стала расплываться.

          IV

        Но в эту минуту он вдруг почувствовал, что теперь он не один в комнате. Он вздрогнул,  обернулся и увидел, что Марк стоит на своей кровати, опершись о  стенку,  и  смотрит перед собой таким взглядом,  точно он  не  совсем еще проснулся.  Но когда Вася радостно обратился к нему, он тотчас вспомнил, что днем они поссорились из-за  колоды карт.  Поэтому он быстро лег в  кровать и уткнулся в подушку. Васю это огорчило.

        - Ты разве не пойдешь к свечке? - спросил он упавшим голосом

        - Не пойду! - решительно ответил Марк.

        - Отчего?

        - Ага, отчего? А карты помнишь?..

        - Ну, выходи, завтра отдам.

        - Врешь?

        - Право, отдам. И еще дам трубу, играть до обеда.

        - Ей-богу?

        - Ну, ей-богу.

        - Скажи три раза.

        - Оставь.

        - Нет, скажи три раза, а то сейчас засну.

        В душе Васи подымалась глухая досада:  разве мало одной клятвы? Но Марк был задира и иногда любил поломаться,  а теперь, вдобавок, вымещал вчерашнюю досаду,  сознавая,  что  Голован  в  его  руках  и  исполнит его  бесцельное требование.  Действительно,  покраснев от стыда, Вася скороговоркой произнес трижды: "ей-богу, дам карты".

        Тогда Мордик вылез из кровати и  подошел к  свечке,  к  большой радости брата.

        Обыкновенно Вася  просыпался первым,  и  промежуток одиночества казался ему ужасно долгим. Пока он старался не глядеть никуда по сторонам и ни о чем не  думать,  кроме свечи,  тараканов и  таза,-  ему  казалось,  будто кто-то склоняется над ним,  кто-то  ходит сзади,  кто-то  глядит на  него и  дышит. Воображение чутко настраивалось,  и он чувствовал себя совершенно одиноким в освещенном пространстве,  точно это была вершина горы,  а кругом раскинулась темная и враждебная бездна.

        Зато,  когда неробкий и  положительный Марк подходил к свету,  призраки тотчас же исчезали,  и  воображение направлялось в другую сторону:  теперь в нем являлись другие образы,  более спокойные и  доставлявшие Васе величайшее наслаждение.  По  большей  части  это  были  рассказы из  семейных преданий, которые  Голован  схватывал  из  отрывочных  воспоминаний матери  и  отца  в каком-нибудь беглом разговоре с  гостями,  в  зале.  Он  ловил эти отрывки с бессознательною

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту