Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

13

перебегая с места на место. Вообще и коридор в  эту  ночь  стал  совеем  иной,  необычный.  В  полуоткрытую дверь виднелась часть  синего  ночного неба,  и  черные  верхушки сада  качались и шумели.

        Когда дета подошли к концу коридора, ветер обвеял их голые ноги.

        Дверь "на  ту  половину" была  недалеко от  входа,  направо.  Марк  шел впереди и первый, поднявшись на цыпочки, тихо открыл эту дверь. Дети гуськом шмыгнули в первую комнату.

        Знакомые прежде,  комнаты имели теперь совсем другой вид.  Прежде всего дети обратили внимание на дверь маминой спальни.  Там было тихо, слабый свет чуть-чуть  брезжил и  позволял видеть  фигуру  отца,  нежно  склонившегося к изголовью  кровати...  Темная  фигура  незнакомой  женщины  порой  проходила неясною тенью по спальне.

        Марк дернул Васю за рукав.

        - Видишь теперь, кто это приехал?

        - Кто?

        - Смотри: дядя Генрих и... Михаил.

        Вася  отвел  глаза  от  дальней  двери  и  взглянул в  среднюю комнату, отделявшую переднюю от спальной.  Это была прежде гостиная,  но теперь в ней все было переставлено по-иному.  Дядя Генрих сидел задумчиво на  стуле,  под висячей лампой,  и  на  его  бледном лице  выделялись одни  глаза,  которые, казалось детям, стали еще больше. Михаил без сюртука, с засученными рукавами вытирал полотенцем руки.

        - Что теперь делать?  -  спросил растерянно Вася.  Во всех практических начинаниях он предоставлял первенство Марку.

        - Не знаю,-  ответил тот,  отодвигаясь в тень. Дети последовали за ним. Присутствие Генриха и  Михаила их  озадачило.  Генрих прежде был  весельчак, играл с детьми,  щекотал их и вертел в воздухе.  Около двух лет назад у него родилась Шура,  а  жена умерла.  С  тех пор он уехал в  другой город и редко навещал их,  а когда приезжал,  то дети замечали, что он сильно переменился. Он  был  с  ними  попрежнему  ласков,  но  они  чувствовали себя  с  ним  не попрежнему:  что-то смущало их, и им не было с ним весело. Теперь он глубоко задумался, и в глазах его было особенно много печали.

        Михаил был гораздо моложе брата.  У него были голубые глаза,  белокурые волосы в мелких кудрях и очень белое,  правильное,  веселое лицо.  Вася знал его еще гимназистом,  с  красным воротником и  медными пуговицами,  но  это, все-таки,  было  давно.  Потом он  появлялся из  Киева в  синем студенческом мундире и при шпаге.  Старшие говорили тогда между собой,  что он становится совсем взрослый,  влюбился в барышню, сделал раз "операцию" и уже не верит в бога.  Все студенты перестают верить в бога, потому что режут трупы и ничего уже не боятся.  Но когда приходит старость,  то опять верят и  просят у бога прощения.  А  иногда и не просят прощения,  но тогда и бывает им плохо,  как доктору  Войцеховскому...  Такие  всегда  умирают  скоропостижно,  и  у  них лопается живот, как у Войцеховского...

        Михаил никогда не обращал на детей внимания,  и  детям всегда казалось, что он  презирает их  по  двум причинам:  во-первых,  за то,  что они еще не выросли,  а во-вторых - за то, что сам он вырос еще недавно и что у него еще почти не было усов.  Впрочем, когда теперь он подошел к лампе и надел совсем новый мундир,  дети удивились,  как он переменился:

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту