Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

14

у  него были порядочные усики и  даже бородка,  и  он стал на самом деле взрослый.  Лицо у него было довольное и даже гордое.  Глаза блестели, а губы улыбались, хотя он старался сохранить важный вид... Надев мундир, он-таки не вытерпел и, крутя папиросу, сказал Генриху:

        - Ну, что скажешь, Геня, каково я справился?.. А случай трудный, и этот старый осел,  Рудницкий,  наверное отправил бы  на  тот  свет или мать,  или ребенка, а может быть, и обоих вместе...

        Генрих отвел глаза от стены и ответил:

        - Молодец, Миша!.. Да, мы приехали с тобой вовремя. Может быть, если бы два года назад... у моей Кати...

        Но тут голос его стал глуше... Он отвернулся.

        - А все-таки,-  сказал он,- рождение и смерть... так близко... рядом... Да, это великая, тайна!.. Михаил пожал плечами.

        - Эту тайну мы, брат, проследили чуть не до первичной клеточки...

        Дети недоумевали и не знали,  на что решиться. Во-первых, все оказалось слишком будничным,  во-вторых,  они  поняли,  что  и  в  эту  ночь им  может достаться за  смелый набег,  как  и  всегда;  а  даже выговор в  присутствии Михаила был бы им в высшей степени неприятен. Неизвестно, как разрешилось бы их двусмысленное положение, если бы не вмешался неожиданный случай.

        Входная дверь скрипнула, приотворилась, и кто-то заглянул в щелку. Дети подумали,  что это няня,  наконец,  хватилась их  и  пришла искать.  Но щель раздвинулась шире, и в ней показалась незнакомая голова с мокрыми волосами и бородой.  Голова робко  оглянулась,  и  затем какой-то  чужой мужик тихонько вошел в переднюю.  Он был одет в белой свитке,  за поясом торчал кнут,  а на ногах были громадные сапожищи. Дети прижались к стене у сундука.

        Мужик потоптался на месте и слегка кашлянул, но будто нарочно так тихо, что  его  никто не  услыхал в  спальной.  Все  его движения обличали крайнюю робость,  и  дверь  он  оставил  полуоткрытой,  как  будто  обеспечивая себе отступление.  Кашлянув еще раз и еще тише, он стал почесывать затылок. Глаза у него были голубые, бородка русая, а выражение чрезвычайной робости и почти отчаяния внушало детям невольную симпатию к пришельцу.

        Отчасти  тревожный шопот  детей,  отчасти привычка к  полутьме передней указали незнакомому пришельцу его соседей.  Он, видимо, не удивился, и в его лице  появилось выражение доверчивой радости.  Тихонько  на  цыпочках,  хотя очень неуклюже, он подошел к сундуку.

        - А что мне...  коней распрягать прикажут?  - спросил он с видом такого почти детского доверия к их "приказу", что дети окончательно ободрились.

        - А это вы привезли маленького ребеночка? - спросила Маша.

        - Э!  какого ребеночка? Я привез пана с паничом... А что мне, не знаете ли, коней распрягать или как?

        - Не знаем мы,- сказал Мордик.

        - А ты вот что: ты, паничку, поди в ту комнату, да и спытай у панича, у Михаила, что он скажет тебе?

        - Сходи сам.

        - Да  я,  видите ли,  боюсь...  Мне  того,  мне  не  того...  А  вы  бы сходили-таки, вам-таки лучше сходить. Не бог знает, что с вами сделают.

        - Ас тобой?

        - Э, какой же ты, хлопчику, беспонятный. Иди-бо, иди...

        Он выдвинул Марка из угла и  двинул к  дверям.  Марк предпочел бы лучше провалиться

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту