Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

задорно сказал он,  выступая вперед.- У бога два ангела...

        И  он  бойко изложил теорию Мошка,  изукрашенную Васиной фантазией.  По мере того как  он  рассказывал,  его бодрость все возрастала,  потому что он заметил,  как  возрастало  всеобщее  внимание.  Даже  мать  позвала  отца  и попросила сказать, чтобы Марк говорил громче. Генрих перестал ласкать Шуру и уставился на Марка своими большими глазами;  отец усмехнулся и ласково кивал головой.  Даже Михаил, хотя и покачивал правою ногой, заложенною за левую, с видом пренебрежения, но сам, видимо, был заинтересован.

        - Что же, это все... правда? - спросил Марк, кончив рассказ.

        - Все правда, мальчик, все это правда!-сказал серьезно Генрих.

        Тогда Михаил,  еще за минуту перед тем утверждавший,  что ребят находят под лопухом, нетерпеливо повернулся на стуле.

        - Не  верь,    Марк!  Все  это  -  глупости,  глупые  Мошкины  сказки... Охота,повернулся он к Генриху,- забивать детскую голову пустяками!

        - А ты сейчас не забивал ее лопухом?

        - Это не так вредно:  это - очевидный абсурд, от которого им отделаться легче.

        - Ну, расскажи им ты, если можешь...

        - Ты знаешь, что я мог бы рассказать...

        - Что?

        Михаил звонко засмеялся.

        - Физиологию... разумеется, в популярном изложении... Надеюсь, это была бы правда.

        - Напрасно надеешься...

        - То есть?

        - Ты знаешь немногое,  а  думаешь,  что знаешь все...  А  они чувствуют тайну и стараются облечь ее в образы... По-моему, они ближе к истине.

        Михаил нетерпеливо вскочил со стула.

        - А!  Я сказал бы тебе,  Геня!..  Ну,  да теперь не время. А только вот тебе лучшая мерка:  попробуйте вы все,  с вашею...  или,  вернее, с Мошкиной теорией сделать то,  что, как ты сейчас видел, мы делаем с физиологией... Вы будете умиляться, молиться и ждать ангелов, а больная умрет...

        - Ну,  умирают и с физиологией, я знаю это по близкому опыту...- сказал Генрих глухо.

        - Частный факт, и физиология плохая...

        - Этот частный факт для меня -  пойми ты -  общее всех твоих обобщений. Погоди,  ты  поймешь когда-нибудь,  что  значит смерть любимого человека,  и частный ли это факт.

        - Истина выше личного чувства! - сказал Михаил и смолк. Он понял, что с Генрихом нельзя теперь продолжать этот разговор.

          VIII

        В комнате стало тихо. Дети недоумевали. Они не поняли ни слова из того, что говорилось, но ощутили одно: это спорность их теории. Они были смущены и нерадостны.

        В это время Хведько,  о котором все забыли,  высунул опять голову из-за косяка двери.

        - А что,  мне распрягать коней, чи нет? - произнес он с глубокою тоской в голосе.

        Это    вмешательство  показалось  всем    очень  кстати.    Михаил  весело засмеялся.

        - Ага!  -  сказал он,-  вот еще один мудрец. Попробуем сейчас маленькую индукцию... Как ты думаешь, Хведор, куда мы с тобой ехали?

        - Да  я  ж  думаю  никуда,  только сюда.  Он  внимательно,  не  отрывая выпученных  глаз,    смотрел  на  Михаила,  как  будто  боялся  его  шутливых расспросов.

        - Ну?

        - А что ну?

        - Ну, приехали мы сюда или нет?

        - Э, вы бо все смеетесь. Чего бы я спрашивал, когда оно само видно?

        - Так зачем же лошадям

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту