Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

1

        Но  хоть мельнику не было видно людей,  а  люди хорошо видели мельника, потому что  он  шел самою серединой улицы по  месяцу.  И  потому кое-где ему говорили:

        - Добрый вечер, господин мельник. А не от батюшки ли вы это идете? Не у него ли загостились так долго?

        Все знали,  что больше не  от  кого ему и  идти,  но  мельнику это было приятно, и он отвечал не без гордости и не задерживая шагу:

        - Ага, загостился-таки немного! - и шел себе дальше прегордою поступью.

        А  иные сидели тихонько под навесами и  только ждали,  чтобы он  прошел поскорее и  не  заметил бы,  что они тут.  Но  не такой был человек мельник, чтобы пройти мимо или позабыть тех людей,  которые ему должны за муку или за помол или просто взяли у него денег за проценты.  Ничего,  что их плохо было видно в тени и что они молчали,  будто воды набрали в рот,- мельник все-таки останавливался и говорил сам:

        - А,  здоровеньки были!  Тут вы?  Молчите или не молчите,  это как себе хотите, а мне должок припасайте, потому что срок завтра, утром раненько. А я ждать не стану, вот что!

        И после этого опять шел дальше по улице, и его тень бежала с ним рядом, да такая черная-пречерная, что мельник, человек книжный и всегда готовый при случае пошевелить мозгами, думал про себя:

        "Вот какая черная тень,  даже удивительно!..  На человеке надета свитка белее муки, а тень от нее чернее сажи..."

        Тут поровнялся он с  шинком жида Янкеля,  что стоял на горке,  недалеко уже от  выезда.  Шабаш уже кончился с  закатом солнца,  но все-таки в  шинке хозяина не  было,  а  сидел жидовский наймит Харько,  который всегда заменял Янкеля и  его  бахорей по  шабашам и  в  праздники.  Он  зажигал им  свечи и принимал своими руками деньги от людей, потому что жиды - это уж всему свету известно -  строго наблюдают свою веру:  ни  за что в  праздник ни свечей не зажгут,  ни денег в  руки не возьмут:  грех!  Все это за них и  делал наймит Харько,  из отставных солдат,  а Янкель,  или Янкелиха, а то и бахори только следили зоркими очами,  чтобы  как-нибудь  пятак  или  там  двадцатка вместо выручки не попала каким-нибудь способом в карман к Харьку. "Хитрый народ, ой и  хитрый же!  -  подумал про себя мельник.-  Умеют и  богу своему угодить и грошей не упустят. Да и разумный народ, это тоже надо сказать,- где нашим!"

        Он  остановился  у  входа  в  шинок,  на  площадке,  крепко  утоптанной множеством людских ног,  что толклись тут и  в базар,  и в простые дни,  всю неделю,- и спросил:

        - Янкель! Эй, Янкель! Дома ты, или, может, тебя нету?

        - Нету, не видите, что ли? - отвечал наймит из-за прилавка.

        - А где?

        - Где -  в городе, вот где,- отвечал наймит.- Вы разве не знаете, какой у них день?

        - Какой?

        - Иом-Кипур!

        "Вот объяснил,  так объяснил!" -  подумал про себя мельник.  А надо вам сказать,  наймит этот человек был  письменный и  гордый.  Любил задирать нос кверху,  а  особливо перед мельником.  На  клиросе читал,  пожалуй,  не хуже мельника,  только что  голос имел  с  трещиной и  забирал в  нос.  Поэтому в "Часослове" еще мог с  Филиппом Гладким тягаться,  а уж в "Апостоле" никаким способом.  Зато в чем другом ни за что,  бывало,  не уступит.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту