Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

10

мельник вдруг остановился,  как вкопанный,  и ударил себя ладонью по лбу.

        - Ба,  вот была бы штука!.. Право, хорошая штука была бы, ей-богу! Ведь нынче как раз судный день.  Что,  если б  жидовскому чорту полюбился как раз наш шинкарь Янкель?..  Да где!  Не выйдет.  Мало ли там,  в городе, жидов? К тому же еще Янкель - жидище грузный, старый да костистый, как ерш. Что в нем толку?  Нет,  не такой он,  мельник,  счастливый человек, чтобы Хапун выбрал себе из тысячи как раз ихнего Янкеля.

        На  минуту в  голове мельника,  как  беспокойные муравьи,  закопошились другие мысли:

        "Эх, Филипп, Филипп! Нехорошо и думать такое крещеному человеку, что ты себе теперь думаешь. Опомнись! Ведь у Янкеля останутся дети, будет кому долг отдать...  А  второе-таки и  грешно,-  Янкель тебе худого не  делал.  Может, другим и есть за что поругать старого шинкаря, так ведь с других-то и ты сам не прочь взять лихву..."

        Но на эти неприятные мысли,  что стали было покусывать его совесть, как собачонки, мельник выпустил другие, еще посердитее:

        "Все-таки жидюга,  так жидюга, не ровня же крещеному человеку. Если я и беру лихву,-  ну и беру,  этого нельзя сказать, что не беру,- так ведь лучше же, я думаю, отдать процент своему брату, крещеному, чем некрещеному жиду".

        В эту минуту и ударило в последний раз на колокольне.

        Должно быть,  звонарь Иван  Кадило заснул себе  под  церковью и  дергал веревку спросонок,-  так  долго вызванивал полночь.  Зато  в  последний раз, обрадовавшись концу,  он  бухнул так  здорово,  что  мельник даже вздрогнул, когда звон загудел из-за горы,  над его головой,  и понесся через речку, над лесом, в далекие поля, по которым вьется дорога к городу...

        "Вот теперь уже все спят на свете,-  подумал про себя мельник, и что-то его ухватило за сердце.-  Все спят себе, кому где надо, только жиды толкутся и плачут в своей школе, да я стою вот тут, как неприкаянная душа, над омутом и думаю нехорошее..."

        И показалось ему в тот час все как-то странно... "Слышу,- говорит,- что это звон затихает в  поле,  а  самому кажется,  будто кто невидимка бежит по шляху и стонет...  Вижу, что лес за речкой стоит весь в росе и светится роса от  месяца,  а  сам думаю:  как же это его в  летнюю ночь задернуло морозным инеем?  А  как  вспомнил еще,  что в  омуте дядько утоп,-  а  я  немало-таки радовался тому случаю,-  так и совсем оробел. Не знаю - на мельницу идти, не знаю - тут уж стоять..."

        - Гаврило!  Эй,  Гаврило!  -  крикнул он тут подсыпке-работнику.- Так и есть, на мельнице пусто, а он, лодырь, опять помандровал на село, к девкам.

        Вышел  Филипп  на  светлое место,  на  середину плотины.  Слышит:  вода просасывается в  шлюзах,  а ему кажется,  что это кто-то крадется из омута и карабкается на колеса...

        "Э,  лучше пойду-таки спать",- подумал он про себя... Только прежде еще раз оглянулся.

        Месяц  давно перебрался уже  через самую верхушку неба  и  смотрелся на воду...  Мельнику показалось удивительно,  как  это хватает в  его маленькой речке столько глубины - и для месяца, и для синего неба со всеми звездами, и для  того  маленького темного  облачка,  которое,  однако,  несется легко  и быстро, как пушинка,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту