Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

То и лягу.

        Через  минуту  какую-нибудь подсыпка начал  уже  посвистывать носом.  А скажу вам, такого свистуна носом, как тот подсыпка, другого и не слыхал. Кто этого не любит, так уж с ним в одной хате не ложись,- всю ночь не уснешь...

        - Гаврило,- сказал мельник,- эй, Гаврило!

        - А что еще? Чего бы я это и сам не спал, и другому не давал?

        - Били тебя опять?

        - Ну, так что? - Где?

        - Все надо вам знать. На Кодне.

        - Уж и на Кодне?.. Зачем тебя туда понесло?

        - Зачем... Чего бы я спрашивал, гы-гы-гы!..

        - Мало тебе ново-каменских девок!

        - Тьфу!  Мне на них и смотреть уже на ново-каменских обридло.  Ни одной по мне нет.

        - А Галя вдовина?

        - Галя... А что ж такое Галя?

        - А ты к ней ходил?

        - Так неужели же нет?

        Мельника даже подкинуло на постели.

        - Брешешь, собачий сын, чтобы твоей матери лихорадка!

        - Вот же и не брешу, я и никогда не брешу. Пускай за меня умные брешут.

        Подсыпка зевнул и сказал засыпающим голосом:

        - Помните, хозяин, как у меня правый глаз на всю неделю запух, что и не было видно...

        - Ну?

        - Она это,  собачья дочка, так угостила... Тьфу на нее, вот что!.. А то еще: Галя!

        "Разве что так",-  подумал мельник.- Гаврило, а Гаврило!.. Вот, собачий сын, опять засвистел... Гаврило!

        - Что еще? Загорелось, что ли?

        - Хочешь ты жениться?

        - Сапогов еще не сшил. Вот сошью, тогда и подумаю.

        - А я бы тебе справил чоботы на дегтю... И шапку, и пояс.

        - Разве что так. А вот я что вам скажу, так это будет еще умнее.

        - А что?

        - А то, что уже на селе петухи кричат. Слышите, как заводят?

        И  правда:  на  селе,  может  быть  в  Галиной хате,  кричал-надрывался горлан-петух: ку-ка-ре-ку-у...

        - Кук-ка-ре-ку-у...  ку-у...  ку-у!  -  отвечали ему на разные голоса и ближние,  и дальние, с другого конца села, так что от петушиных криков точно в котле кипело, да и в стенах каморки побелели уже все, даже самые маленькие щели.

        Мельник сладко зевнул:

        - Ну,  теперь они далеко!  Поминай Янкеля как звали...  Вот штука,  так штука! Если эту штуку кому-нибудь рассказать, то, пожалуй, брехуном назовут. Да мне об этом,  пожалуй,  и говорить не стоит... Еще скажут, что я... Э, да что тут толковать! Когда бы я сам жида убил или что-нибудь такое, а тут я ни при чем.  Что мне было мешаться в  это дело?  Моя хата с  краю,  я ничего не знаю. Ешь пирог с грибами, а держи язык за зубами; дурень кричит, а разумный молчит.:. Вот и я себе молчал!..

        Так  говорил сам себе мельник Филипп,  чтобы было легче на  совести,  и только когда уже вовсе стал засыпать,  то  из какого-то уголка в  его сердце выползла, как жаба из норы, такая мысль:

        "Ну, Филипп, настало твое время!"

        Эта мысль прогнала у него из головы все другие и села хозяйкою.

        С тем и заснул.

          VII

        Вот раненько утром,  роса еще блестит на траве,  а мельник уже оделся и идет по  дороге к  селу.  Приходит на  село,  а  там  уж  люди снуют,  как в муравейнике муравьи:  "Эй1 не слыхали вы новость? Вместо шинкаря привезли из городу одни патынки".

        Вот было в  то  утро в  Новой-Каменке и  разговоров,  и  пересудов,  да немало-таки и греха!

   

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту