Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

32

а солдат закинул сапоги на спину и пошел скорым шагом. А как проходил мимо купы яворов, то мельник слышал, что он бормочет:

        - Вот  оно  что:  одного унес,  за  другим прилетел...  Ну,  моя хата с краю!..  Засватал чорт  жида,-  мельнику досталось приданое;  теперь сватает мельника,  а  приданое -  мне.  Солдат кому ни  служит,  ни о  ком не тужит. Выручка на руках,пожалуй, можно и самому за дело приняться. Не станет теперь Харька Трегубенка,  а будет Харитон Иванович Трегубов. Только уж я не дурак: ночью на плотину меня никакими коврижками не заманишь...

        И стал подыматься на гору.

        Оглянулся мельник кругом:  а  кто ж ему теперь поможет?  -  нет никого. Дорога  потемнела,  на  болоте заквакала сонная лягушка,  в  очеретах бухнул сердито бугай...  А  месяц только краем ока выглядывает из-за  леса;  "А что теперь будет с мельником Филиппом?.."

        Глянул, моргнул и ушел себе за леса...

        А  на  плотине чорт стоит,  за бока держится,  хохочет.  Дрожит от того хохота старая мельница,  так что из щелей мучная пыль пылит,  в  лесу всякая лесная нежить,  а в воде водяная -  проснулись,  забегали,  показывается кто тенью    из    лесу,    кто    неясною    марой    на    воде;    заходил  и    омут, закурился-задымился белым туманом,  и пошли по нем круги. Глянул мельник - и обмер:  из-под  воды  смотрит на  пего синее лицо с  тусклыми,  неподвижными глазами и только длинные усы шевелятся, как у водяного таракана. Точь-в-точь дядько Омелько выплывает из омута прямо к яворам...

        Жид  Янкель  давно  уже  пробрался тихонько на  плотину,  подняв одежу, которую скинул с себя чорт,  и,  шмыгнув под яворы, наскоро завязал узел. Не говорит уже ничего об убытках;  да скажу вам, тут на всякого человека напала бы  робость.  Какие уже  тут  убытки!..  Вскинул узел  на  плечи и  тихонько зашлепал себе по тропинке за мельницей в гору, за другими...

        Пустился и  мельник на  свою  мельницу,-  хоть запереться да  разбудить подсыпку. Только вышел из-под яворов, а чорт - к нему. Филипп от него, да за дверь,  да в каморку, да поскорее засвечать огни, чтобы не так было страшно, да упал на пол и давай голосить во весь голос,- подумайте вот! - совсем так, как жиды в своей школе...

        А  тот уж  летает-вьется над крышей,  да в  оконце свою любопытную харю сует,  да крылом бьет в стекло,-  не знает, куда пробраться, чтобы захватить себе лакомый кусок...

        Вдруг -  шасть...  Хлопнулось что-то  об  пол,  будто здоровенная кошка упала. Это проклятый в трубу влетел, ударился, подскочил... И слышит мельник - сидит уже на спине и запускает когти.

        Ничего не поделаешь!..

        Шасть  опять...  потемнело в  глазах,  поволок  мельника по  темному да тесному месту;  посыпалась глина,  сажа поднялась тучей и  вдруг...  Вот уже труба  внизу  вместе с  мельничною крышей,  которая становится все  меньше и меньше,  будто и  мельница,  и  плотина,  и  яворы,  и омут падают куда-то в пропасть...  А в тихой мельничной запруде, что лежит внизу гладкая, точно на тарелке, виднеется опрокинутое небо, и звезды мигают себе тихонечко, вот как всегда... И еще видит мельник: в той синей глубине, перекрывая звезды, летит будто шуляк,  потом будто ворона,  потом будто воробей, а

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту