Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

33

вот уж как большая муха...

        "А  это  ж  он  меня выволок так высоко,-  подумал мельник.-  Вот тебе, Филиппко,  и  доход,  и  богатство,  и  шинки,  и роскошь.  А нет ли там где крещеной души, чтобы крикнула: "Кинь, это мое!"

        Нет  никого!  Прямо под  ним  спит  себе мельница,  и  только из  омута огромная усатая  рожа  утопшего дядьки  Омелька глядит стеклянными глазами и тихо смеется, и моргает усом...

        Дальше на гору подымается жид,  сгорбившись под тяжелым белым узлом.  В половине горы Харько стоит и,  покрыв ладонью глаза,  смотрит в небо.  Э, не подумает он  выручать хозяина,  потому что вся выручка от  шинка остается на его долю.

        Вот  рассеянная стайка  девчат  обогнала уже  Опанаса  Нескорого с  его волами.  Девчата летят,  как сумасшедшие,  а  Нескорый хоть и глядит прямо в небо,  лежа на возу, и хоть душа у него добрая, но глаза его темны от водки, а язык как колода... Некому, некому крикнуть: "Кинь, это мое!"

        А вот и село.  Вот запертый шинок,  спящие хаты, садочки; вот и высокие тополи,  и  маленькая вдовина избушка.  Сидят  на  завалинке старая Прися  с дочкой и плачут обнявшись... А что ж они плачут? Не оттого ли, что завтра их мельник прогонит из родной хаты?

        Сжалось у  мельника сердце.  Э,  пусть хоть эти не поминают меня лихом! Собрался с духом и крикнул:

        - А  не  плачь,  Галю,  не  плачь,  небого!  Уж прощаю вам все долги с процентами...  Ой  лихо мне,  хуже вашего:  волочет меня нечистый,  как паук маленькую мушку...

        Видно,  чутко девичье сердце...  Где  бы,  кажется,  услыхать на  таком дальнем  расстоянии,  а  Галя  все-таки  дрогнула и  подняла кверху  черные, заплаканные очи.

        - Прощайте  вы,  карие  оченята,-  вздыхает  мельник  да  вдруг  видит: схватилась девушка руками за грудь, да как наберет воздуху, да как крикнет:

        - Кинь,  проклятая чертяка!  Кинь,  это мое!  Точно цепом,  с  большого размаху,  резнуло чорта по ушам: встрепенулся, распустились когти, и понесся Филипп книзу, как перышко, поворачиваясь с боку на бок.

        Летит,  а  чертяка,  как камень,  за  ним.  Только долетит и  придержит мельника, а Галя опять:

        - Кинь, проклятый,- мое!

        Он и отпустит, а мельник опять полетит, да так до трех раз, а уже внизу и  багно (болото),  что  между селом и  мельницей,  расстилается все шире да шире.

        Тар-рах!  Ударился мельник в  мягкое багно со  всего размаха,  так  что мочага вся колыхнулась,  будто на пружинах,  да снова мельника сажени на две кверху и подкинула.  Упал опять,  схватился на ровные ноги, да бегом л+-том, да через спящего подсыпку, да чуть не вышиб с петлями дверей - и ну под гору во все лопатки чесать босиком...  Сам бежит к  только вскрикивает,-  все ему кажется, вот-вот чертяка на него налетит.

        Добежал до  крайней избы,  да  через тын л+-том,  да в  двери,  да стал середь вдовиной избы и тут только опомнился:

        - А вот я и у вас, слава богу!

          XII

        Вот вы подумайте себе,  добрые люди,  какую штуку устроил: рано поутру, еще и  солнце только что думает всходить и  коров еще не выгоняли,  а он без шапки,  простоволосый, да без сапогов, босой, да весь расхристанный ввалился в избу ко вдове с молодою дочкой!  Э, что там еще без

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту