Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

3

Маленький человечек как будто хотел показать, что он видал лучшие дни, знает "обращение" и при других обстоятельствах стоял бы с нами на равной ноге. Но вместе с тем он как-то сжимался и робел, как будто его слишком часто осаживали, и он боялся того же от нас.

            - Как же нет лошадей? - возразил я, посмотрев в книгу, выложенную, по-видимому, недавно на видном месте. - Две тройки должны быть на станции.

            - Так точно, - покорно ответил он, - должны находиться. Только, собственно... как бы вам, милостивый государь, объяснить...

            Он замялся.

            - Пожалейте меня, господа проезжающие, не требуйте, - произнес он вдруг чрезвычайно жалобным и приниженно-просящим голосом.

            - Но почему же это? - удивился я.

            - Экие вы, право! - с неудовольствием вмешался Михайло Иванович, успевший уже стащить с себя даже брюки. - Почему да почему? Ну, куда вы торопитесь? Дети у вас, что ли, плачут?.. Видишь ведь, братец ты мой, человек слезно просит - значит, причина!

            - Так точно-с, - обрадовался незнакомец и обратился к Копыленкову с сочувственной улыбкой, обдергивая полы своего пиджака, - так точно-с, как вы изволили заметить: неужели без причины стану чинить господам проезжающим задержку? Никогда-с!

            Последнее слово он произнес как-то даже гордо, выпрямился при этом и обдернул пиджак.

            - Ну, хорошо, - сказал я, сдаваясь тем охотнее, что понимал невозможность вытянуть моего быстро разоблачившегося спутника из этой теплой комнаты на трескучий вечерний мороз. - Но все же объясните вашу причину, если это не тайна...

            Сочувственная улыбка озарила все лицо маленького человечка. Он увидел, что дело сладилось, и намеревался ответить мне с видимою благосклонностью, но вдруг насторожился. Снаружи, с реки, сквозь треск железной печурки, слышался звон.

            Дверь отворилась, староста, полуякут по наружности, осторожно вошел в комнату, тщательно запер дверь и сказал:

            - Почта келле, Василь Спиридоныч...

            - А, почта! - успокоился старичок. - Ну, бар-антах (ступай), чтоб живо!.. Сейчас иду, извините меня, почтенные господа...

            Он вышел. Станция переполнилась движением. Хлопали двери, скрипели ступени, ямщики таскали баулы и сумки, суетливый звон уводимых и перепрягаемых на льду троек теснился каждый раз в отворяемую дверь, ямщики кричали друг на друга по-якутски и ругались на чистом русском диалекте, доказывая этим свое российское происхождение...

           

         

      III

           

            Через несколько минут в комнату не вошел, а вбежал какой-то человек небольшого роста в сильно потертой казенной шинели, в якутском малахае и обвязанный шарфом. Он вбежал так торопливо, как будто за ним кто гонится, и тотчас же направился к железной печке.

            Скинув шинель, он остался в какой-то жиденькой шубке на кроличьем меху, сильно похожей на женскую кацавейку; когда же снял и шубку, то под ней оказался старый, изорванный под мышками мундир почтового ведомства.

            Действительно, это был почтальон, так торопливо убегавший от мороза, который на протяжении длинного перегона, видимо, одержал над ним значительные победы. Бедный молодой человек рвал с себя настывшие одеяния, как будто в них засел целый

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту