Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

10

говорит, бывало: "Зачем, Кругликов, пьешь? Тебе бы, при твоем уме, вовсе бы касаться не надо... Почерк имеешь прекрасный, экипирован прилично, сам себя ведешь аккуратно... Тебе бы какое место можно занимать, только не касайся вина!" Так вот нет, сердце не дозволяет... "Иван Александрович", - говорю ему...

            Господин Кругликов заволновался. По-видимому, он забыл, кому и по какому поводу он делал эти излияния, и, ударив себя в грудь, продолжал:

            - Иван Александрович, благодетель, не суди! Господи! Да я бы смолу, - понимаешь ты? - с-смолу бы кипящую пил, ежели бы мог иной раз себе облегчение получить, - забвение горести! Смолу-у!.. Боже мой, создатель! за что ты судьбу мою в эту гиблую сторону закинул?.. Хлеба пуд - четыре с полтиной, говядина - восемь рублей! Ни спокою, ни пищи...

            - Это верно, - поддержал Михайло Иванович, - корма-то здесь дороги, нечего говорить.

            - Эх, нет, не то! - с тоской заговорил вдруг маленький писарь, и эта тоска глубоко щемящею нотой прорвалась в его голосе, промелькнула в лице, изменила всю несколько комичную его фигуру. - Не то-с... Сердце закипает во мне, размышление одолевает...

            - Задумываешься? - перебил Михайло Иванович с каким-то пугливым участием.

            - Бывает! - угрюмо сознался Кругликов.

            - Ах, братец! Ты как-нибудь тово... брось... Самое это плохое дело. У меня, брат, смолоду тоже было; насилу отец-покойник выгнал. После женитьбы и то еще, бывало, нет-нет да и засосет... На свет не глядел бы от мыслей этих... Последнее дело!

            - Чего хуже! Поверите: иной раз ночью проснешься, опомнишься: "А где-то ты рожден, Василий Спиридонов, в коих местах юность свою провел?.. А ныне где жизнь влачишь?.." Морозище трещит за стеной или вьюга воет... К окну, в окне - слепая льдина... Отойдешь и сейчас к шкапу. Наливаю, пью...

            - Легче?

            - В голову ударит, - ну, и омрачит отчасти... Затуманит, потому - настойка у меня... Водка настоена крепчайшая... А настоящего облегчения не вижу.

            - Вот оно дело какое! И верно, что лучше бросить... Займись делом, оно, брат, тоже по голове-то ударит не хуже настойки... А скажи ты мне вот что: за что тебя сюда-то уперли?

            Этот вопрос, предложенный с такою грубою внезапностью, прошел еще раз по всей фигуре г-на Кругликова, и еще раз она преобразилась, теряя в моих глазах прежний оттенок комизма. Казалось, какая-то искра пробивается из-под давно потухшего, но еще не остывшего вполне пепелища.

            Он как-то подернулся, потупился, и его голос, когда он спросил позволения налить себе рюмку, стал глуше.

            - Дозволите?

            - Угощайся!

            Он налил, осмотрел рюмку на свет, как будто ища там ответа на мучительный вопрос, выпил ее залпом и сказал:

            - За любовь-с.

            Михайло Иванович разинул рот от удивления. Я должен сказать, что заявление г-на Кругликова, высказанное с такою краткою решительностью, было так неожиданно, что заставило и меня взглянуть на него с удивлением. Кругликов, казалось, и сам понимал, что своими словами произвел значительную сенсацию.

            - Да говори ты, братец, толком! - сказал наконец Михайло Иванович с досадой.

            - Что ж, я правду говорю, - ответил Кругликов,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту