Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

11

- так как, собственно из любви к одной девице, в начальника своего, статского советника Латкина, дважды из пистолета палил.

            Это было уже слишком.

            Михайло Иванович окаменел и смотрел на своего собеседника какими-то бессмысленными, мутными глазами. Он походил на путника, который, пробеседовав часа два с самым любезным, хотя и случайно встреченным попутчиком, и совершенно очарованный его прекрасными качествами, вдруг узнает, что перед ним не кто другой, как celebrissime* Ринальдо Ринальдини.

            ______________

            * Славнейший (лат.).

           

            - Из пистолета? - протянул он растерянно. - Как же это так? Да ты верно ли говоришь: из пистолета?

            - Так точно-с. Пистолет настоящий.

            - Палил?

            - Два раза.

            - Да ведь это, братец ты мой, такое дело, такое... самое, сказать тебе, политическое...

            - Что тут поделаете! Судите меня, как знаете... Любовь-с.

            - Да вы расскажите, Василий Спиридонович, как эта вся история вышла... - обратился я к г-ну Кругликову.

            - Да, - поддержал мою просьбу и Копыленков, - что ж, братец, расскажи, расскажи, - ничего! Что уж тут... Удивительно!

           

         

      VII

           

            Господин Кругликов, отхлебнув последний глоток чаю, опрокинул стакан, положил на донышко кусок сахару и отодвинул все это от себя. После этих приготовлений налил себе рюмку и опять посмотрел на свет. Я сожалел в эту минуту, что я не живописец и не могу изобразить сложных ощущении, совместившихся на оригинальном лице ат-даванского станционного писаря, освещенном оплывшими сальными свечами. Круглый облик, пепельные, аккуратно причесанные волосы с чем-то вроде кока впереди, подстриженные котлетками бакенбарды и бритый подбородок. В серых глазах, внимательно глядевших рюмку на свет, можно было бы прочесть и предвкушаемое удовольствие, и тщеславную гордость заинтересовавшего слушателей рассказчика, и искреннюю горечь разбитой жизни и жгучих воспоминаний. Он, запрокинув голову, выцедил рюмку коньяку, поставил ее на стол, обтер губы истрепанным фуляровым платком и обратился к рассказу:

            - Моя биография жизни, почтенные господа, очень печальная... Чувствительный человек может окончательно все понимать, а другие смеются-с... Впрочем, это все равно-с...

            Он горько улыбнулся, все еще несколько рисуясь, и затем спросил:

            - Не случалось ли кому из вас, почтенные господа, бывать в Кронштадте?

            - Это где? - спросил Копыленков.

            - Вблизи Петербурга, часа два пароходной езды-с, портовый город.

            - Я бывал, - сорвалось у меня.

            - Бывали-с? В самом Кронштадте-с?

            Кругликов живо повернулся ко мне, и глаза его сверкнули оживлением.

            - Да, бывал и даже жил несколько месяцев.

            - Великолепный город! Порт, крепость, твердыня-с, оплот, окно в Европу-с... Превосходный город, уголок Санкт-Петербурга!

            - Да, город хороший.

            - Ах, как можно, как можно! Этакого другого города... да где вы найдете? Помилуйте. А правда ли-с, что теперь, говорил мне как-то проезжий офицер, на Екатерининской улице чугунная мостовая положена?

            - Верно.

            - Красота, должно быть!.. А пристани-с, Купеческая стенка, форт Павел, форт

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту