Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

19

не может. Генерал тоже повернулся, смотрят оба, а я... стою в Раиной комнате... у порога-с.

            "Васенька..." - хотела, видно, сказать что-то, потом откинулась на кушетку и засмеялась...

            "А что, говорит, можете вы его в лакеи к себе определить?" Генерал и обрадовался: "Могу, говорит, если вы, моя королевна, пожелаете..."

            "Что ж, говорит, возьмите, только жалованьем, говорит, не обижайте..."

            У г-на Кругликова что-то вдруг сдавило горло. Он опустил голову, скрывая от нас лицо, и в комнате водворилось молчание. Даже Копыленков только глядел на писаря широко открытыми, как будто удивленными глазами, не смея нарушить тишину, наполненную тяжким сознанием глубокого человеческого унижения...

            Наконец Кругликов перевел дух и посмотрел на меня каким-то свинцовым, тусклым взглядом.

            - Вот тут-то, - сказал он с расстановкой, - вот в эту самую минуту, в меня, милостивый государь, и вступило. Точно я ото сна очнулся. Гляжу: комната знакомая, будто сейчас еще мы в ней с Раичкой вечером сидели. На кушетке сидит сама она, лицо закрыла, перед ней генерал семенит, а рядом столик открытый... И вспомнилось мне вдруг, как я оттуда пистолетик вынул. Да ведь он, думаю, и теперь в пальто у меня в кармане лежит... Повернулся тихонечко, вышел в переднюю. Пистолетик в боковом кармане прикорнул, будто вот дожидается. Вынул я его и, помню, даже засмеялся.

            Пошел опять назад, тороплюсь, как бы, думаю, генерал-то лицом к двери не повернулся... Повернись он, кажись, ничего бы этого не было. Да нет, Раиса Павловна плачут, лицо закрыли, генерал руки от лица отымает. Вошел я, Раиса Павловна отняла руку, взглянула да так и замерла. А я... ступил два шага... только бы, думаю, не повернулся... И раз-раз в него... сзади...

            - Убил? - в ужасе приподнялся Копыленков.

            - Нет, не убил, - с вздохом облегчения, как будто весь рассказ лежал на нем тяжелым бременем, произнес Кругликов. - По великой ко мне милости господней выстрелы-то оказались слабые, и притом в мягкие части-с... Упал он, конечно, закричал, забарахтался, завизжал... Раиса к нему кинулась, потом видит, что он живой, только ранен, и отошла. Хотела ко мне подойти... "Васенька, говорит, бедный... Что ты наделал?.." - потом от меня... кинулась в кресло и заплакала.

            "Господи, говорит, сзади... подкрался... какая низость... Уйдите, говорит, оба, оставьте меня..." И все пуще да пуще и плачет, и смеется... Истерика! А тут и люди сбежались. Ну, дальше-то известно что: арестовали.

            - Ну, выпьем! - сказал Копыленков. - Все, что ли? Очень уж страшно. Ах, братец ты мой! И отчаянные же вы, право, отчаянные!.. Как это вы можете только...

            - Сужден старым судом, без снисхождения. Может быть, теперь бы... муку бы мою во внимание взяли, что я был человек измученный... А тогда всякая была вина виновата. Услали. Отец в год постарел на десять лет, осунулся, здоровьем ослаб, места лишился, а я вот тут пропадаю.

            - А Раиса Павловна?

            Господин Кругликов встал, вошел в свою каморку, снял со стены какой-то портрет в вычурной рамке, сделанной с очевидно нарочитым старанием каким-нибудь искусным поселенцем, и принес его к нам. На портрете, значительно уже

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту