Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

29

      Разговор принял более спокойный характер.

            - Знаешь, - заговорил слепой с некоторым оживлением, - я ведь чувствую солнце и знаю, когда оно закатилось.

            - Почему ты знаешь?

            - Потому что... видишь ли... Я сам не знаю почему...

            - А-а! - протянула девочка, по-видимому, совершенно удовлетворенная этим ответом, и они оба помолчали.

            - Я могу читать, - первый заговорил опять Петрусь, - и скоро выучусь писать пером.

            - А как же ты?.. - начала было она и вдруг застенчиво смолкла, не желая продолжать щекотливого допроса. Но он ее понял.

            - Я читаю в своей книжке, - пояснил он, - пальцами.

            - Пальцами? Я бы никогда не выучилась читать пальцами... Я и глазами плохо читаю. Отец говорит, что женщины плохо понимают науку.

            - А я могу читать даже по-французски.

            - По-французски!.. И пальцами... какой ты умный! - искренне восхитилась она. - Однако я боюсь, как бы ты не простудился. Вон над рекой какой туман.

            - А ты сама?

            - Я не боюсь; что мне сделается.

            - Ну, и я не боюсь. Разве может быть, чтобы мужчина простудился скорее женщины? Дядя Максим говорит, что мужчина не должен ничего бояться: ни холода, ни голода, ни грома, ни тучи.

            - Максим?.. Это который на костылях?.. Я его видела. Он страшный!

            - Нет, он нисколько не страшный. Он добрый.

            - Нет, страшный! - убежденно повторила она. - Ты не знаешь, потому что не видал его.

            - Как же я его не знаю, когда он меня всему учит.

            - Бьет?

            - Никогда не бьет и не кричит на меня... Никогда...

            - Это хорошо. Разве можно бить слепого мальчика? Это было бы грешно.

            - Да ведь он и никого не бьет, - сказал Петрусь несколько рассеянно, так как его чуткое ухо заслышало шаги Иохима.

            Действительно, рослая фигура хохла зарисовалась через минуту на холмистом гребне, отделявшем усадьбу от берега, и его голос далеко раскатился в тишине вечера:

            - Па-ны-чу-у-у!

            - Тебя зовут, - сказала девочка, поднимаясь.

            - Да. Но мне не хотелось бы идти.

            - Иди, иди! Я к тебе завтра приду. Теперь тебя ждут и меня тоже.

           

         

      VII

           

            Девочка точно исполнила свое обещание и даже раньше, чем Петрусь мог на это рассчитывать. На следующий же день, сидя в своей комнате за обычным уроком с Максимом, он вдруг поднял голову, прислушался и сказал с оживлением:

            - Отпусти меня на минуту. Там пришла девочка.

            - Какая еще девочка? - удивился Максим и пошел вслед за мальчиком к выходной двери.

            Действительно, вчерашняя знакомка Петруся в эту самую минуту вошла в ворота усадьбы и, увидя проходившую по двору Анну Михайловну, свободно направилась прямо к ней.

            - Что тебе, милая девочка, нужно? - спросила та, думая, что ее прислали по делу.

            Маленькая женщина солидно протянула ей руку и спросила:

            - Это у вас есть слепой мальчик?.. Да?

            - У меня, милая, да, у меня, - ответила пани Попельская, любуясь ее ясными глазами и свободой ее обращения.

            - Вот, видите ли... Моя мама отпустила меня к нему. Могу я его видеть?

            Но в эту минуту Петрусь сам подбежал к ней, а на крыльце показалась фигура

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту