Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

40

рукой свою вышивку, - у всякого человека, господа, своя дорога в жизни.

            - Господи! - резко воскликнул студент. - Какое благоразумие! Да вам, моя панночка, сколько лет, в самом деле?

            - Семнадцать, - ответила Эвелина просто, но тотчас же прибавила с наивно-торжествующим любопытством: - А ведь вы думали, гораздо больше, не правда ли?

            Молодые люди засмеялись.

            - Если бы у меня спросили мнение насчет вашего возраста, - сказал ее сосед, - я сильно колебался бы между тринадцатью и двадцатью тремя. Правда, иногда вы кажетесь совсем-таки ребенком, а рассуждаете порой, как опытная старушка.

            - В серьезных делах, Гаврило Петрович, нужно и рассуждать серьезно, - произнесла маленькая женщина докторальным тоном [Докторальный тон - наставительный, категорический, не допускающий возражений], опять принимаясь за работу.

            Все на минуту смолкли. Иголка Эвелины опять мерно заходила по вышивке, а молодые люди оглядывали с любопытством миниатюрную фигуру благоразумной особы.

           

         

      IV

           

            Эвелина, конечно, значительно выросла и развилась со времени первой встречи с Петром, но замечание студента насчет ее вида было совершенно справедливо. При первом взгляде на это небольшое, худощавое созданьице казалось, что это еще девочка, но в ее неторопливых, размеренных движениях сказывалась нередко солидность женщины. То же впечатление производило и ее лицо. Такие лица бывают, кажется, только у славянок. Правильные красивые черты зарисованы плавными, холодными линиями; голубые глаза глядят ровно, спокойно; румянец редко является на этих бледных щеках, но это не та обычная бледность, которая ежеминутно готова вспыхнуть пламенем жгучей страсти; это скорее холодная белизна снега. Прямые светлые волосы Эвелины чуть-чуть оттенялись на мраморных висках и спадали тяжелою косой, как будто оттягивавшей назад ее голову при походке.

            Слепой тоже вырос и возмужал. Всякому, кто посмотрел бы на него в ту минуту, когда он сидел поодаль от описанной группы, бледный, взволнованный и красивый, сразу бросилось бы в глаза это своеобразное лицо, на котором так резко отражалось всякое душевное движение. Черные волосы красивою волной склонялись над выпуклым лбом, по которому прошли ранние морщинки. На щеках быстро вспыхивал густой румянец и так же быстро разливалась матовая бледность. Нижняя губа, чуть-чуть оттянутая углами вниз, по временам как-то напряженно вздрагивала, брови чутко настораживались и шевелились, а большие красивые глаза, глядевшие ровным и неподвижным взглядом, придавали лицу молодого человека какой-то не совсем обычный Мрачный оттенок.

            - Итак, - насмешливо заговорил студент после некоторого молчания, - панна Эвелина полагает, что все, о чем мы говорили, недоступно женскому уму, что удел женщины - узкая сфера детской и кухни.

            В голосе молодого человека слышались самодовольство (тогда эти словечки были совсем новенькие) и вызывающая ирония; на несколько секунд все смолкли, и на лице девушки проступил нервный румянец.

            - Вы слишком торопитесь со своими заключениями, - сказала она. - Я понимаю все, о чем здесь говорилось, - значит, женскому уму это доступно. Я говорила только о себе лично.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту