Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

55

(польск.) - нерушимая] и вечная слава вовеки аминь... "

            - Плита довольно широкая, - сказал кто-то. - Может быть, они лежат здесь оба...

            - Да, в самом деле, но надписи съедены мхами... Посмотрите, вот вверху булава и бунчук [Булава и бунчук - здесь: изображение знаков власти гетмана, начальника запорожских казаков. Булава - палка с шаром на конце; бунчук - длинное древко, украшенное белым лошадиным хвостом]. А дальше все зелено от лишаев.

            - Постойте, - сказал Петр, слушавший весь рассказ с захватывающим волнением.

            Он подошел к плите, нагнулся над нею, и его тонкие пальцы впились в зеленый слой лишайников на поверхности плиты. Сквозь него он прощупывал твердые выступы камня.

            Так он сидел с минуту, о поднятым лицом и сдвинутыми бровями. Потом он начал читать:

            - "... Игнатий прозванием Карий... року [Рок - год] божого... пострелен из сайдака [Сайдак - лук] стрелою татарскою... "

            - Это и мы могли еще разобрать, - сказал студент.

            Пальцы слепого, нервно напряженные и изогнутые в суставах, спускались все ниже.

            - "Которого убивши... "

            - "Сила поганьская... " - живо подхватил студент, - эти слова стояли и в описании смерти Юрка... значит, правда: и он тут же под одной плитой...

            - Да, "сила поганьская", - прочитал Петр, - дальше все исчезло... Постойте, вот еще: "порубан шаблями татарскими"... кажется, еще какое-то слово... но нет, больше ничего не сохранилось.

            Действительно, дальше всякая память о бандуристе терялась в широкой язве полуторастолетней плиты...

            Несколько секунд стояло глубокое молчание, нарушаемое только шорохом листьев. Оно было прервано протяжным благоговейным вздохом. Это Остап, хозяин левады и собственник по праву давности последнего жилища старого атамана, подошел к господам и с великим удивлением смотрел, как молодой человек с неподвижными глазами, устремленными кверху, разбирал ощупью слова, скрытые от зрячих сотнями годов, дождями и непогодами.

            - Сыла господняя, - сказал он, глядя на Петра о благоговением. - Сыла божая открывае слипенькому, чего зрячии не бачуть очима [Не бачуть очима (укр.) - не видят глазами].

            - Понимаете ли теперь, панночка, почему мне вспомнился этот Юрко-бандурист? - спросил студент, когда старая коляска опять тихо двигалась по пыльной дороге, направляясь к монастырю. - Мы с братом удивлялись, как мог слепой сопровождать Карого с его летучими отрядами. Допустим, что в то время он был уже не кошевой [Кошевой - атаман, главный начальник запорожского войска], а простой ватажко. Известно, однако, что он всегда начальствовал отрядом конных казаков-охотников, а не простыми гайдамаками. Обыкновенно бандуристы были старцы нищие, ходившие от села к селу с сумой и песней... Только сегодня, при взгляде на вашего Петра, в моем воображении как-то сразу встала фигура слепого Юрка, с бандурой вместо рушницы [Рушница (укр.) - ружье] за спиной и верхом на лошади...

            И, может быть, он участвовал в битвах... В походах, во всяком случае, и в опасностях также... - продолжал молодой человек задумчиво. - Какие бывали времена на нашей Украине!

            - Как это ужасно, - вздохнула Анна Михайловна.

            -

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту