Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

62

            - Ах, это все из-за встречи со слепым, - ответила Анна Михайловна со вздохом.

            Она недавно еще отослала в монастырь две теплые бараньи шубы и деньги с письмом к отцу Памфилию, прося его облегчить по возможности участь обоих слепцов, У нее вообще было доброе сердце, но сначала она забыла в Романе, и только Эвелина напомнила ей, что следовало позаботиться об обоих. "Ах, да, да, конечно", - ответила Анна Михайловна, но было видно, что ее мысли заняты одним. К ее жгучей жалости примешивалось отчасти суеверное чувство: ей казалось, что этой жертвой она умилостивит какую-то темную силу, уже надвигающуюся мрачною тенью над головой ее ребенка.

            - С каким слепым? - переспросил Максим с удивлением.

            - Да с этим... на колокольне...

            Максим сердито стукнул костылем.

            - Какое проклятье - быть безногим чурбаном! Ты забываешь, что я не лазаю по колокольням, а от баб, видно, не добьешься толку. Эвелина, попробуй хоть ты сказать разумно, что же такое было на колокольне?

            - Там, - тихо ответила тоже побледневшая за эти дни девушка, - есть слепой звонарь... И он...

            Она остановилась. Анна Михайловна закрыла ладонями пылающее лицо, по которому текли слезы.

            - И он очень похож на Петра.

            - И вы мне ничего не сказали! Ну, что же дальше? Это еще не достаточная причина для трагедий, Аня, - прибавил он с мягким укором.

            - Ах, это так ужасно, - ответила Анна Михайловна тихо.

            - Что же ужасно? Что он похож на твоего сына?

            Эвелина многозначительно посмотрела на старика, и он смолк. Через несколько минут Анна Михайловна вышла, а Эвелина осталась со своей всегдашней работой в руках.

            - Ты сказала не все? - спросил Максим после минутного молчания.

            - Да. Когда все сошли вниз, Петр остался. Он велел тете Ане (она так называла Попельскую с детства) уйти за всеми, а сам остался со слепым. И я... тоже осталась.

            - Подслушивать? - сказал старый педагог почти машинально.

            - Я не могла... уйти... - ответила Эвелина тихо. - Они разговаривали друг с другом, как...

            - Как товарищи по несчастью?

            - Да, как слепые... Потом Егор спросил у Петра, видит ли он во сне мать. Петр говорит: "Не вижу". И тот тоже не видит. А другой слепец, Роман, видит во сне свою мать молодою, хотя она уже старая...

            - Так! Что же дальше?

            Эвелина задумалась и потом, поднимая на старика свои синие глаза, в которых теперь виднелась борьба и страдание, сказала:

            - Тот, Роман, добрый и спокойный. Лицо у него грустное, но не злое... Он родился зрячим... А другой... Он очень страдает, - вдруг свернула она.

            - Говори, пожалуйста, прямо, - нетерпеливо перебил Максим, - другой озлоблен?

            - Да. Он хотел прибить детей и проклинал их. А Романа дети любят...

            - Зол и похож на Петра... понимаю, - задумчиво сказал Максим.

            Эвелина еще помолчала и затем, как будто эти слова стоили ей тяжелой внутренней борьбы, проговорила совсем тихо:

            - Лицом оба не похожи... черты другие. Но в выражении... Мне казалось, что прежде у Петра бывало выражение немножко, как у Романа, а теперь все чаще виден тот, другой... и еще... Я боюсь, я думаю...

     

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту