Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

73

Когда наступил кризис, больной лежал несколько дней почти без движения. Наконец молодой организм победил.

            Раз, светлым осенним утром, яркий луч прорвался в окно и упал к изголовью больного. Заметив это, Анна Михайловна обратилась к Эвелине:

            - Задерни занавеску... Я так боюсь этого света...

            Девушка поднялась, чтобы исполнить приказание, но неожиданно раздавшийся, в первый раз, голос больного остановил ее:

            - Нет, ничего. Пожалуйста, оставьте так...

            Обе женщины радостно склонились над ним.

            - Ты слышишь?.. Я здесь!.. - сказала мать.

            - Да! - ответил он и потом смолк, будто стараясь что-то припомнить. - Ах да! - заговорил он тихо и вдруг попытался подняться. - Тот... Федор приходил уже? - спросил он.

            Эвелина переглянулась с Анной Михайловной, и та закрыла ему рот рукой.

            - Тише, тише! Не говори: тебе вредно.

            Он прижал руку матери к губам и покрыл ее поцелуями. На его глазах стояли слезы. Он долго плакал, и это его облегчило.

            Несколько дней он был как-то кротко задумчив, и на лице его появлялось выражение тревоги всякий раз, когда мимо комнаты проходил Максим. Женщины заметили это и просили Максима держаться подальше. Но однажды Петр сам попросил позвать его и оставить их вдвоем.

            Войдя в комнату, Максим взял его за руку и ласково погладил ее.

            - Ну-ну, мой мальчик, - сказал он. - Я, кажется, должен попросить у тебя прощения...

            - Я понимаю, - тихо сказал Петр, отвечая на пожатие. - Ты дал мне урок, и я тебе за него благодарен.

            - К черту уроки! - ответил Максим с гримасой нетерпения. - Слишком долго оставаться педагогом - это ужасно оглупляет. Нет, этот раз я не думал ни о каких уроках, а просто очень рассердился на тебя и на себя...

            - Значит, ты действительно хотел, чтобы?..

            - Хотел, хотел!.. Кто знает, чего хочет человек, когда взбесится... Я хотел, чтобы ты почувствовал чужое горе и перестал так носиться со своим...

            Оба замолчали...

            - Эта песня, - через минуту сказал Петр, - я помнил ее даже во время бреда... А кто этот Федор, которого ты звал?

            - Федор Кандыба, мой старый знакомый.

            - Он тоже... родился слепым?

            - Хуже: ему выжгло глаза на войне.

            - И он ходит по свету и поет эту песню?

            - Да, и кормит ею целый выводок сирот-племянников. И еще находит для каждого веселое слово и шутку...

            - Да? - задумчиво переспросил Петр. - Как хочешь, в этом есть какая-то тайна. И я хотел бы...

            - Что ты хотел бы, мой мальчик?

            Через несколько минут послышались шаги, и Анна Михайловна вошла в комнату, тревожно вглядываясь в их лица, видимо, взволнованные разговором, который оборвался с ее приходом.

            Молодой организм, раз победив болезнь, быстро справлялся с ее остатками. Недели через две Петр был уже на ногах.

            Он сильно изменился, изменились даже черты лица, - в них не было заметно прежних припадков острого внутреннего страдания. Резкое нравственное потрясение перешло теперь в тихую задумчивость и спокойную грусть.

            Максим боялся, что это только временная перемена, вызванная тем, что нервная напряженность ослаблена болезнью. Однажды в сумерки,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту