Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

78

ощущения, пробивавшиеся к темному мозгу неизвестными путями в те минуты, когда слепой весь трепетал и напрягался навстречу солнечному дню, - теперь, в минуту внезапного экстаза, всплыли в мозгу, как проявляющийся туманный негатив?..

            И перед незрячими глазами встало синее небо, и яркое солнце, и прозрачная река с холмиком, на котором он пережил так много и так часто плакал еще ребенком... И потом и мельница, и звездные ночи, в которые он так мучился, и молчаливая, грустная луна... И пыльный шлях, и линия шоссе, и обозы с сверкающими шинами колес, и пестрая толпа, среди которой он сам пел песню слепых...

            Или в его мозгу зароились фантастическими призраками неведомые горы, и легли вдаль неведомые равнины, и чудные призрачные деревья качались над гладью неведомых рек, и прозрачное солнце заливало эту картину ярким светом, - солнце, на которое смотрели бесчисленные поколения его предков?

            Или все это роилось бесформенными ощущениями в той глубине темного мозга, о которой говорил Максим, и где лучи и звуки откладываются одинаково весельем или грустью, радостью или тоской?..

            И он только вспоминал впоследствии стройный аккорд, прозвучавший на мгновение в его душе, - аккорд, в котором сплелись в одно целое все впечатления его жизни, ощущения природы и живая любовь.

            Кто знает?

            Он помнил только, как на него спустилась эта тайна и как она его оставила. В это последнее мгновение образы-звуки сплелись и смешались, звеня и колеблясь, дрожа и смолкая, как дрожит и смолкает упругая струна: сначала выше и громче, потом все тише, чуть слышно... казалось, что-то скатывается по гигантскому радиусу в беспросветную тьму...

            Вот оно скатилось и смолкло.

            Тьма и молчание... Какие-то смутные призраки пытаются еще возродиться из глубокого мрака, но они не имеют уже ни формы, ни тона, ни цвета... Только где-то далеко, внизу, зазвенели переливы гаммы, пестрыми рядами прорезали тьму и тоже скатились в пространство.

            Тогда вдруг внешние звуки достигли его слуха в своей обычной форме. Он будто проснулся, но все еще стоял, озаренный и радостный, сжимая руки матери и Максима.

            - Что это с тобой? - спросила мать встревоженным голосом.

            - Ничего... мне кажется, что я... видел вас всех. Я ведь... не сплю?

            - А теперь? - взволнованно спросила она. - Помнишь ли ты, будешь ли помнить?

            Слепой глубоко вздохнул.

            - Нет, - ответил он с усилием. - Но это ничего, потому что... Я отдал все это... ему... ребенку и... и всем...

            Он пошатнулся и потерял сознание. Его лицо побледнело, но на нем все еще блуждал отблеск радостного удовлетворения.

           

           

           

         

      ЭПИЛОГ

           

            Прошло три года.

            Многочисленная публика собралась в Киеве, во время "Контрактов" [Напомним, что "Контрактами" называют киевскую ярмарку. (Примеч. автора)], слушать оригинального музыканта. Он был слеп, но молва передавала чудеса об его музыкальном таланте и о его личной судьбе. Говорили, будто в детстве он был похищен из зажиточной семьи бандой слепцов, с которыми бродил, пока известный профессор не обратил внимания на его замечательный музыкальный талант. Другие передавали, что

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту