Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

заметив, что мы любуемся его Марусей. - Она, видите, думала, что вы - приискатели.

            - А если бы приискатели? Так что же?

            - Звали тут меня... в приисковую партию, - ответил он, глядя как-то в сторону. - Дайте-ка, я ваших лошадей привяжу. Пожалуйте вот сюда.

            И он пошел впереди, ведя в поводу лошадей. Это был человек высокого роста, с широкими плечами и стройным тонким станом. У него были светло-голубые глаза, светло-русые волосы и почти совсем белые усы, странно выделявшиеся на сильно загорелом красном лице. Его можно было бы назвать красавцем, если бы не тусклость точно задернутого чем-то взгляда и не эти слишком уже светлые усы на темном лице. Губы у него были полные, с какой-то странною складкой, - грубоватой и портившей довольно благоприятное общее впечатление. Во всей фигуре чувствовалось что-то уже как бы надломленное, не вполне нормальное, хотя и сильное. Родом он, как оказалось после, был с Дона.

           

         

      II. "БРОДЯЖИЙ БРАК"

           

            Через полчаса мы лежали на сочной траве, невдалеке от избушки. На земле потрескивал костер, и в железном котле закипала вода.

            Кругом опять вошла в колею жизнь пустыни. Орлята и коршуны заливались своим свистом и ржанием, переливчатым и неприятным, по ветвям лиственниц ходил ленивый шорох, и утки, забыв или даже не зная о недавней тревоге, опять лежали черными комьями на гладкой воде озера.

            Маруся, казалось, готова была примириться с нами. Она вступила в роль хозяйки, поставила чайник и уселась было около Степана, ожидая, пока вода закипит у огня. При этом исподлобья она взглядывала на нас с выражением застенчивого любопытства. Но мой товарищ, в свою очередь окинув ее пристальным взглядом, сказал:

            - А вы, землячка, кажется, из-под Чернигова? Или о Полтавщины?

            Молодая женщина вся вздрогнула, как от внезапного удара. По лицу ее пробежала резкая судорога, она с ненавистью взглянула на неосторожного допросчика и быстро поднялась на ноги. При этом она нечаянно толкнула чайник и, не обращая внимания на то, что вода лилась на угли, скрылась в дверях избы.

            Степан слегка нахмурился и, поправив чайник, сказал:

            - Теперь уж не подойдет... И чай пить не станет... Напрасно спросили.

            И, поправив несколько заглохший огонь, он прибавил задумчиво:

            - Всегда вот этак. Теперь я ужа и не спрашиваю... Плачет... Или ударится о землю... Пена изо рта, как есть порченая! Так и сам не знаю, - откуда она родом...

            Он замолчал. Фигура молодой женщины мелькнула около избушки и скрылась в другом конце огорода. Через некоторое время оттуда донесся мотив какой-то песни. Маруся пела про себя, как будто забыв о нашем присутствии. Песня то жужжала, как веретено в тихий вечер, то вдруг плакала отголосками какой-то рвущей боли... Так мне, по крайней мере, казалось в ту минуту.

            - Марья! - крикнул было Степан. - Ну, иди, что ли! Что в самом деле: не съели тебя...

            Женщина не ответила, но песня смолкла. Всем нам стало томительно и неловко.

            - Эх... некстати маленько спросили, - сказал опять Степан. - Может, обошлось бы. Она ведь у меня занятная... Иной раз разойдется, песни заиграет...

            - А когда вы с нею встретились?

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту