Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

38

нам письма и газеты, он попросил нас присесть и сказал:

            - Да, кстати. Какое неприятное происшествие.

            - Что такое?

            - На Дальней заимке... Какой-то там Тимофей у них... Работник, что ли, черт его знает...

            - Да, работник.

            - Ранен или ранил себя по неосторожности. Вообще таинственная история. Вы ничего не слыхали?

            - Нет, не слыхали. Тяжело?

            - Нет, легко. Уже поправляется. Я узнал стороной, - они сами скрывают. Что, Степан у вас не бывал?

            - Нет, он давно на приисках.

            - Приходил не так давно за паспортом... Но, по нашим сведениям, он ушел опять недели за две до происшествия...

            И вдруг, переходя в "партикулярный" тон, он сказал:

            - Между нами сказать, - я уверен, что это его рук дело.

            И, лукаво засмеявшись, прибавил:

            - Вот оно - женское сердце! Помните, я-то распинался: любовь... как это еще... идиллия, верность. И ведь работник-то, заметьте, рожа несказанная... Настоящий... Ну, как это?.. Ква... Ква...

            - Квазимодо...

            - Ну, вот-вот. Я ведь прямо оттуда. Отобрал показания.

            - Что же?

            - Сам, говорит, по нечаянности; ружьем баловался... Но рана такая, что этого никоим образом допустить нельзя... Понимаете?

            - А тюрьма у вас переполнена?

            - Как селедок в бочке, - сказал он, махнув рукой. - К тому же... Только уж это, пожалуйста, вполне партикулярно, между нами!

            Он оглянулся на запертую дверь и прибавил:

            - Пришлось бы, пожалуй, и другое дело подымать... А жаль батьку, батька-то простяк...

            - Неужели бродяжий брак? - спросил я.

            - А вы почему догадались?

            - Я знал об их намерении венчаться. Значит, все-таки Степану удалось это устроить?

            - Как Степану?

            - А то кому же?

            - Ну, там, кто устраивал, не знаю. А только обвенчался все он же, работник этот... На кого, подумайте, променяла! Тот все-таки был действительно молодец!

            Мне вспомнилась пророческая вражда Степана и его отзыв о хитрости работника. А между тем я и теперь был уверен, что роль Тимохи была, как всегда, пассивная: наверное, Маруся просто женила его на себе... Изломанная, смятая какой-то бурей, она стремилась восстановить в себе женщину и хозяйку. Для этого ей нужно было ее хозяйство, весь этот уголок. Для хозяйства нужен хозяин. Все это - лишь внешняя оболочка, в которую, как улитка, пряталась больная женская душа...

            А впрочем... Кто знает? Иногда мне вспоминалось время, проведенное нами на заимке, рассказ Тимофея, горящие глаза Маруси и почти страдальческое участие ее к этому рассказу. И мне приходило в голову, что, быть может, в ней, стремившейся восстановить в себе крестьянку, этот Тимоха, так полно сохранивший в себе все особенности пахаря, - мог задеть и другие сердечные струны...

            Все это, однако, показалось мне слишком туманным и сложным, чтобы делиться этими соображениями с заседателем Федосеевым.

           

            Недавно я получил из тех мест длинное письмо. Моя знакомая отвечала подробно на мои вопросы о местах и людях.

            "...О Степане мне трудно было узнать что-нибудь. О нем все как-то забыли. Марья же (по мужу Захарова) живет на Дальней заимке. Это место

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту