Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

фамильярностью.

        - Рекомендую-моя невеста,-сказал нам Фроим,  обнимая девочку за талию.- Не думайте, пожалуйста... Я не шучу. Правда, Фрумочка: мы ведь с тобой жених и невеста? Да?

        Фрума потупилась с  улыбкой и сказала тихо таким тоном,  как отвечают в веселой игре:

        - Да...

        - Вы ее узнаете,  конечно,-  продолжал Фроим,-  это ведь Басина внучка, зовут ее Фрумочкой, но это недоразумение: в сущности она Ревекка... А я кто? Ну, говори же, Фрумочка! Что ты точно онемела?

        - Айвенго!  -  сказала девочка и, вырвавшись от него, перебежала к моей сестре...

        - Вот  видите,-  сказал Фроим  с  торжеством,-  мы  тут  уже  прочитали "Айвенго", и я нахожу, что она настоящая Ревекка.

        - Ривка,  Ривке-е...  фи!  -  протянула на еврейский лад моя сестра.- А затем,  позвольте вам  сказать,  Фроим,  что  если вы  Айвенго,  то  он  был христианин, и ему нельзя быть женихом Ревекки.

        - Ну,  нас  с  Фрумочкой такие пустяки не  могут смутить;  правда,  моя Ревекка?

        Но Басина внучка кинула на него быстрый, смеющийся взгляд и, схватив за руки подруг,  увлекла их за собою в аллею.  Фроим весело светящимся взглядом смотрел вслед убегающим девочкам.

        Следующий год внес в наш маленький кружок значительные перемены. Прежде всего Маня Мендель вышла замуж.  Узнав об этом,  мы очень удивились. Ей было еще только шестнадцать лет.  Но  в  еврейской среде такие ранние браки тогда были совсем не редкость. Женской гимназии в городе не было, не было, значит, и  поводов для  споров между  супругами Мендель о  системе воспитания.  Маня Мендель приобрела манеры и внешний лоск ее матери;  ее учили языкам, истории и  еще кое-чему русские учителя,  но и  только.  Подходящих женихов в  нашем городе для нее не  было,  но  раз по  какому-то делу приехал старый еврей из Галиции  со  своим  молодым сыном.  Отец  был  старозаветный,  сын  ходил  в европейском костюме,  был  красив,  неглуп и  манерами резко выделялся среди N-ских кавалеров. С Менделями они оказались родственниками, и дело сладилось в наше отсутствие.  В городе из нашего молодого кружка был только Фроим.  Он был против этого брака и не скрывал этого.  Быть может, тут играло некоторую роль сочувствие к Дробышу, так как для нас не было тайной, что с того самого дня, как "хорошенькая жидовочка" назвала его "невоспитанным",- наш развязный товарищ относился к ней особенным образом.  Он не думал,  что может выйти из этого чувства, и с беспечностью юности отдавался ему. Когда, порой, я, шутя, заговаривал с  ним об  этом,  он встряхивал головой и  говорил:  "Как-нибудь будет".  А пока он давал Мане книги,  которые говорили о свободной жизни и о вреде  предрассудков...  Маня  читала  книги,  порой  рассуждала "совершенно здраво";  общество веселого и  умного Степы было  ей  приятно.  Но  красивая головка держалась все так же надменно и  "здравые суждения" оставались явной отвлеченностью.  Когда  явился  молодой  Зильберминц,  она,  кажется,  и  не вздохнула ни разу о бедном Степе.

        Фроим сообщил нам об  этом событии за несколько дней до свадьбы.  "Пока мы  читаем и  рассуждаем,-  писал  он,  обращаясь к  Дробышу,-"старая жизнь" делает свое  дело.  Ты  думал,  что  можно рассуждать вечно, 

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту