Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

18

круглых  высоких  рессорах и  остановился. Молодой еврей заговорил о чем-то с ямщиком,  ерзая на козлах и жестикулируя. Ямщик лишь в недоумении пожимал плечами.

        Стеклянное окно открылось. Из него до половины высунулся солидный еврей лет сорока и спросил,  в чем дело.  Потом он опять нырнул в ковчег, и на его месте в окне показалось новое лицо.

        Это  был  человек неопределенного возраста,  с  чертами,  привлекавшими невольное внимание. По лицу пергаментного цвета проходили резкие морщины, но большая борода,  окладистая в начале, очень длинная и остроконечная в конце, была черна,  как смоль.  Глаза были необыкновенно живы и блестящи, и взгляда их нельзя было не заметить или забыть. Мы невольно остановились на тротуаре.

        Человек оглянулся кругом. На небольшой площади было почти пусто, и наша небольшая группа привлекла его внимание.  Он просунул в окно тонкую,  желтую руку и поманил нас к себе.

        Мы подошли втроем. Возня на козлах совершенно стихла, и весь ковчег как будто  застыл.    Все  сидевшие  в  нем  точно  затаили  дыхание,    следя  за происходящим.  Как  будто было что-то  особенное в  том,  что этот человек с яркими глазами сам остановил на нас внимание.  Даже ямщик, с поднятым кнутом в руке, через плечо оглядывался назад с видимым любопытством.

        Человек  заговорил  по-еврейски  несколько  глухим,  но  очень  внятным все-таки  голосом.    Я  разобрал,    что  он  спрашивает,  где  заезжий  двор Коген-Эпштейн.

        Израиль оглянулся с недоумением, но Фроим вдруг точно спохватился.

        - Знаешь,  Израиль,- сказал он по-русски.- А ведь Эпштейн - это фамилия Фрумочки. Так зовут и Басю...

        - Вам  нужно Басю?  Так бы  и  говорил!  -  оживился ямщик,  с  упреком повернувшись к своему экспансивному соседу на козлах.-  Басин двор -  вон он налево. Басю мы знаем...- И он хлестнул лошадей.

        Колымага тронулась,  потом качнулась назад и стала.  Лошади,  очевидно, устали тащить перегруженный ковчег.  В  это  время  важный седок  окинул нас своим пронизывающим взглядом и спросил:

        - Зи зинд иде?.. (вы евреи?)

        - Их бин иде (я еврей),-сказал Израиль.

        - Я  не  еврей,-  ответил я  по-русски.  Фроим промолчал.  Черные глаза смотрели на него в упор.

        - А ты?  Ну!..  Не говори ни слова! Я вижу: ты тоже еврей! Почему же ты промолчал?  Разве ты не знаешь:  иной раз умолчание равносильно отречению... Рэб Иоханан бен Закай...

        Но  тут лошади вняли,  наконец,  очень ревностным понуканиям ямщика,  и ковчег  тронулся таким  резким  толчком,  что  борода  говорившего судорожно мотнулась и скрылась в глубине ковчега.  При этом мы успели заметить, что он сидел на  заднем сидении один,  тогда как  остальные три его спутника жались самым неудобным образом на передке.

        В  это  время  из  двух  соседних заезжих дворов ринулись стремглав два мишуреса,-  род факторов,  очень популярный в  местечках того края.  Оба они одновременно схватили лошадей  с  двух  сторон  под  уздцы  и  с  опасностью опрокинуть коляску стали заворачивать их в другую сторону.  Молодой еврей на козлах выхватил у  ямщика длинный кнут и стал неистово хлестать,  задевая то одного,  то  другого мишуреса.  Но  на  них это не  производило ни малейшего впечатления.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту