Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

20

продребезжали  колеса  пролеток. Несколько почетных евреев сошли с  них и вмешались в толпу.  Их пропустили к крыльцу,  и вскоре над толпой появилась седая голова какого-то патриарха. Он говорил что-то,  но  так  тихо,  что его могли слышать лишь самые ближайшие. Голова его качалась,  длинная борода тряслась,  и, кажется, он плакал. Потом его место занял другой.  Тот говорил очень громко,  но слишком быстро: слова летели,  точно  поток,  нагоняя  друг  друга  и  по  временам  подымаясь  на высочайшие ноты.  Повидимому,  он убеждал толпу вести себя спокойно,  но его возбужденная речь производила обратное впечатление.

        Кругом площади,  на узких тротуарах стояла толпа, состоявшая по большей части из христиан.  Кое-где виднелись синие мундиры гимназистов.  Настроение здесь было  частью спокойно-насмешливое,  но  больше любопытное.  Мы  втроем стояли тут же,  и скоро к нам подошли еще несколько товарищей. Были и евреи. Фроим,  как всегда, стал центром. Он приводил анекдоты о цадиках из "Записок еврея" Богрова.  В них с юмором и желчью еврей-прогрессист высмеивал цадиков и  темную массу  их  поклонников...  В  нашей  кучке  порой раздавался смех. Израиль относился к поведению брата с видимым неодобрением.

        - Оглянись,  Фроим,-  сказал он.  Фроим  в  это  время  стоял  спиной к Васиному двору...

        На  крыльце теперь  виднелась над  толпой красивая фигура Менделя-отца. Его голос,  уверенный,  плавный и звонкий, раздавался ясно над толпой. Можно было понять,  что он тоже призывает толпу к спокойствию.  Уважаемый рабби на этот раз не может остановиться в городе ("О, вай-вай!" - горестно пронеслось над толпой).  У него важные дела,  которые,  может быть,  касаются не одного нашего города ("О, вай-вай!"-опять точно вздохнула толпа, но теперь это было признание великой важности дела, которое призывает рабби)... Разве мы знаем, к  кому  он  едет?  (Опять вздох и  чмоканье.)  Надо  дать  почтенному рабби спокойно уехать,  без суеты и  беспорядка.  А пока почетные люди из общества пройдут к нему и выразят чувства, которыми охвачено все население...

        Опять  многоголосое жужжание и  резкий истерический выкрик.  Около стен Васиного дома стало просторнее,  и еще несколько уважаемых граждан поднялись по  ступенькам.    Дверь  на  крыльце  открылась,-  сотни  голов  вытянулись, заглядывая на  лестницу,  по  которой "почетные" поднялись на  верхний этаж. Водворилась торжественная тишина...  Точно депутация понесла с  собой судьбы города на милость и немилость...

        Прошло еще полчаса.  Ко  двору подъехал ямщик верхом на лошади,  ведя в поводу еще пару.  Потом ворота внезапно раскрылись,  и  ковчег выехал из них неожиданно быстро.  В  толпе  опять  пронесся вздох,  за  которым послышался беспорядочный  говор,  жужжание  и  выкрики.  Коляска  повернула  на  шоссе, сопровождаемая бегущей  толпой.  Евреи  догоняли ее,  некоторые хватались за рессоры,    спотыкались,    падали,  на  них  набегали  другие,  тоже  падали, подымались из  пыли  и  мчались опять.  И  весь  этот клубок грохота,  пыли, высоких надрывающихся воплей, топота испуганных лошадей, дребезжания колес и взвизгивания колокольчика пронесся и  исчез за  углом.  На крыльце дома Баси виднелась

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту