Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

22

вы не знаете,  куда?..  В самый Петербург...  К министру... Ну, что вы! К какому там министру!.. Разве вы еще не знаете?.. К самому царю...  Царь узнал,  что  рабби Акива обладает даром пророчества,  и пожелал увидеть его лично...  Зачем?  Ну, мало ли у царя дел, о которых надо посоветоваться?  Разве Иосиф не объяснил фараону сон?  А  рабби Акива...  Он знает все...  Как только он въехал в  город,  так сейчас лошади сами повезли его к дому Баси.  Что? Вы думаете, он спросил, где двор Баси? Пхэ! Зачем ему спрашивать,  когда он знает,  что в каждом доме подавали на стол в последнюю субботу!..  Ну,  и опять же Бася!..  Вы думаете,  это простая сэбе еврейка и больше ничего?.. И о ней никто не знает во Львове?..

        Действительно, репутация Баси сильно поднялась после этого посещения, и даже дамы приставали к ней с расспросами:  почему цадик заехал именно к ней? Но Бася хранила дипломатическое молчание или отвечала самым невинным тоном:

        - Ну,  как это может быть? Откуда ему знать о такой бедной еврейке, как Бася?.. Увидел мой дом... Ну, он-таки немного лучше, чем у Густы, или у Иты, или у  Мойше Шмулевича...  Зачем ему непременно остановиться в  какой-нибудь дыре,  когда есть отличное помещение?  Ну,  может,  он и сказал: "Вот я себе хочу здесь отдохнуть..." Что тут удивительного?

        По  городу  в    сотнях  вариантов  ходили  изречения  великого  цадика, сказанные во  время короткого пребывания в  доме Баси.  Он погладил Фруму по голове и сказал:  кто ее отец, и мать, и тетки... Как будто он всех их знал. Старика патриарха Лейбензона он  даже обнял,  а  Менделю сказал что-то,  что никто не мог передать точно.  Одни говорили,  что он упрекал его за то,  что отдал сыновей в гимназию и что из них выйдут "апикойрес" {Прим.  стр.  433}. Другие передавали,  что,  наоборот, он отозвался об одном из них чрезвычайно лестно,  назвал даже будущей звездой во Израиле... Только неизвестно было, о котором.  Одни называли Фроима. Другие, наоборот, говорили, что Фроим выйдет апикойрес, а звездой станет старший.

        Дядя  с  большим интересом расспрашивал Менделя-отца,  но,  несмотря на всегдашнюю откровенность с дядей,  Мендель на этот раз отвечал сдержанно. Он говорил только,  что рабби Акива человек действительно замечательный, что он написал несколько трактатов, напечатанных в Австрии, и у него, г-на Менделя, висит на стене гравированный портрет рабби Акивы...  Разве стали бы печатать портрет заурядного человека?..  А что он говорил о нем,  Менделе?..  Ну, что ему говорить особенного о скромном учителе...

        Но  при  этом  лицо  г-на  Менделя  казалось  печальным и  озабоченным. Впрочем, может быть, для этого были у г-на Менделя и другие причины...

        Однажды,  когда мы  сидели у  себя  втроем,-  дядя  прислал за  мною  и пригласил также моих товарищей.

        В  кабинете мы  застали и  г-на Менделя.  Он проводил ладонями по своей шелковистой бороде,  и на лбу его виднелась глубокая морщина. Дядя имел тоже озабоченный вид.  Когда мы вошли в кабинет, он запер за нами дверь и спустил гардину.  Потом уселся в  кресло и некоторое время задумчиво играл ножом для разрезывания  книг.    Потом,    взглянув  на  нас,  он  сказал,  обращаясь  к Менделю-отцу:

 

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту