Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

40

к больному.

        Г-жа  Мендель вошла в  комнату на  цыпочках,  и  мне казалось,  что она озабочена и  испугана.  Я  успел только поздороваться с  Симхой,  как пришел доктор. Это был маленький человечек в золотых очках, с подпрыгивающей, будто танцующей походкой. Он спросил о здоровьи развязно, с той деланной свободой, какой доктора стараются внести в комнату больного уверенность и бодрость. Но маленькие глазки  за  золотыми  очками  бегали  вопросительно и  тревожно... Вообще в доме Менделей чувствовалась тревога и напряжение...

        Когда я  вышел из квартиры,  над крышами уже угас закат и  стояла яркая звезда,  которую не  затмило даже  сияние подымающейся луны...  Этот вечер с темными  очертаниями  крыш  и  синевой,    пронизанной  золотистым  сиянием,- навсегда остался у  меня  в  памяти.  И  всегда мне  кажется,  что  это  был почему-то особенный,  еврейский вечер...  Может быть, потому, что как только за мной закрылась дверь Менделей, до моего слуха опять донеслись звуки флейт и  кларнетов.  Процессия возвращалась и,  очевидно,  должна была пройти мимо дома  Менделей...  Вскоре  из-за  дальнего угла  показалась темная  толпа  и влилась в  улицу...  На крыльцо вышел встревоженный доктор и за ним Израиль. Они пошли навстречу процессии,  а  я стал смотреть им вслед.  Вероятно,  они хотят  остановить шествие.  Удастся  это  или  не  удастся?..  Толпа  росла, выступала  из  темноты,  над  нею  в  центре  сверкал  балдахин,  освещенный факелами.  Свет месяца смешивался с  огнями,  и  странная музыка звучала все ближе со своими яркими переливами, от пестрого веселья к застарелой тоске...

        Израиль поднялся ко мне на крыльцо и  сильно сжал мне руку.  Остановить процессию и повернуть ее в переулок, очевидно, не удалось...

        Оркестр все ближе,  топот все сильнее,  и  вскоре все это полилось мимо нашего крыльца,  неудержимое и  равнодушное,  как море...  И  в  центре этих звуков и этого движения я увидел нашу частую гостью, Басину внучку. Девушка, почти девочка,  шла тихо,  с  опущенной головой.  Но  я  не видел на ее лице никакого особенного выражения. Мимо дома Менделей она шла, не замечая, как и мимо  других домов.  Жених спотыкался и  по  временам подымал голову.  Факел осветил его лицо, и мне показалось, что его глаза выразительны и красивы. Но в них не было никакого внимания к тому, что происходит кругом... Когда центр процессии прошел  мимо,-  кругом  яснее  выступил  живой  многоголосый говор толпы.  Было заметно,  что евреи подымают с  любопытством глаза на  закрытые ставни дома Менделей и  обмениваются замечаниями...  И  чувствовалось что-то злорадное и торжествующее...

        Я был взволнован.  Мне казалось,  что это какая-то темная сила несется, неумолимая и  равнодушная,  хороня под  собой еще не  расцветшую жизнь нашей маленькой знакомки...

        Из поредевшей толпы поднялся к нам на крыльцо Дробыш.

        - Ну,  что?  Хорошо? -спросил он таким тоном, точно мы были виноваты во всем.

        Израиль посмотрел на него серьезно и сказал:

        - Все-таки так лучше...

          ПРИМЕЧАНИЯ

        Рассказ был начат Короленко в 1915 году. В письме к А. Г, Горнфельду 23 ноября 1915  года Короленко пишет о  своей работе:  "Работаю "медленно", 

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту