Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

5

чего-нибудь.

            -- Грех тебе, Антоша, на странного человека клепать. Один-то калач и сам дашь. Не ел нынче,-- веришь ты богу...

            -- На вот, кусай черствый... Сам не съел...-- И Антон зевнул с таким аппетитом, что всякая мысль о дальнейшем противодействии устранилась.

            -- А и ловко ты их, кулугуров-то, оканфузил,-- добавил он, доканчивая аппетитный зевок.-- Уж это именно, что обличил.

            -- А отцов?

            -- Отцы на тебя плевать хотели... Обещал сказку сказать... Что ж не сказываешь?

            -- В некоторыем царстве, в некоторыем государстве,-- начал странник,-- в монастыре за каменной стеной жила-проживала, братец ты мой Антошенька, монашка... Уж такая проживала монашка-а, охо-хо-о-о...

            -- Ну...

            -- Ну, жила-проживала, сохла-горевала...

            Молчание...

            -- Ну?.. Сказывай, что ли.

            Опять молчание.

            -- Ну! Да ты что же? О ком горевала-то?..-- приставал заинтересованный Антон.

            -- Ступай ты ко псу, что пристал! Что я тебе за сказочник дался! Чай, за день-то я тридцать верст отмахал. Об тебе, дураке, и горевала, вот о ком. Не мешай спать!

            Антон испустил какой-то звук, выразивший крайнее изумление.

            -- Н-ну, и жох ты, посмотрю я на тебя,-- сказал он с упреком.

            -- Право, лукавый,-- послышалось еще через минуту тише и как-то печально... -- Н-ну-у, лукавец... Эдакого лукавца я и не видывал...

            В ларе все смолкло. Дождь все чаще стучал по наклонной крышке, земля почернела, лужи исчезали в темноте; монастырский сад шептал что-то, а здания за стеной беззащитно стояли под дождем, который журчал, стекая по водосточным трубам. Сторож за оградой стучал в промокшую трещотку.

         

      II

           

            На следующий день я с Андреем Ивановичем, товарищем многих моих путешествий, вышли в обратный путь. Шли мы не без приключений, ночевали в селе и оттуда опять тронулись не рано. Дорога совсем уже опустела от богомольцев, и трудно было представить себе, что по ней так еще недавно двигались толпы народа. Деревни имели будничный вид, в полях изредка белели фигуры работающих. В воздухе было душно и знойно.

            Мой спутник, человек длинный, сухопарый и нервный, был сегодня нарочито мрачен и раздражителен. Это случалось с ним нередко под конец наших общих экскурсий. Но сегодня он был особенно не в духе и высказывал недовольство мною лично.

            После полудня, в жару, мы уже совершенно надоели друг другу. Андрей Иванович почему-то считал нужным отдыхать без всякой причины в самых, неудобных местах или, наоборот, желал непременно идти дальше, когда я предлагал отдохнуть.

            Так мы достигли мостика. Небольшая речка тихо струилась среди сырой зелени, шевеля по поверхности головками кувшинок. Речка вытекала изгибом и терялась за выступом берега, среди волнующихся нив.

            -- Отдохнем,-- сказал я.

            -- Идти надо,-- ответил Андрей Иванович.

            Я сел на перила и закурил, а долговязая фигура Андрея Ивановича пронеслась дальше. Он поднялся на холмик и исчез.

            Я наклонился к речке и задумался, считая себя совершенно одиноким, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд и увидел на холме, под группою березок двух человек. Лицо одного показалось

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту