Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

6

мне совсем маленьким, почти детским. Оно тотчас же стыдливо скрылось за гребнем холмика, в траве. Другой был вчерашний проповедник. Лежа на земле, он спокойно смотрел на меня своими беззастенчивыми серыми глазами.

            -- Пожалуйста к нам, веселей вместе,-- сказал он просто;

            Я поднялся и с удивлением усмотрел ноги Андрея Ивановича из-за хлебов у дороги; он сидел невдалеке на меже, и дым его цыгарки поднимался над колосьями. Сделав вид, что не заметил его, я подошел к странникам.

            Тот, которого я принял за ребенка,-- представлял из себя маленькое, тщедушное существо в полосатой ряске, с жидкими косицами около узкого желтого лица, с вытянувшимся по-птичьи носом. Он все запахивал свою хламиду, беспокоился, ерзал на месте и, видимо, стыдился собственного существования.

            -- Садитесь, гости будете,-- предложил мне проповедник, слегка подвигаясь; но в это время долговязая фигура Андрея Ивановича, как тень Банко, поднялась над хлебами.

            -- Идем, что ли! -- произнес он не особенно ласково, далеко швыряя окурок.

            -- Я посижу,-- ответил я.

            -- С дармоедами, видно, веселее...-- И Андрей Иванович кинул на меня взгляд, полный горечи, как будто желая вложить в мою душу сознание неуместности моего предпочтения.

            -- Веселее,-- ответил я.

            -- Ну, и наплевать. Счастливо оставаться в хорошей канпании.

            Он нахлобучил шапку и широко шагнул вперед, но, пройдя немного, остановился и, обернувшись, сказал с негодованием:

            -- Не зовите никогда! Подлый человек -- не пойду с вами больше. И не смейте звать! Отказываю.

            -- Звать или не звать -- это дело мое... а идти или не идти -- ваше.

            -- Сурьезный господин!-- мотнул странник головой в сторону удаляющегося.

            -- Не одобряют нас,-- как-то горестно не то вздохнул, не то пискнул маленький человечек.

            -- Не за что и одобрять, пожалуй,-- равнодушно заметил проповедник и обратился ко мне:

            -- Нет ли папиросочки, господин?

            -- Пожалуйста.

            Я протянул ему портсигар. Он взял оттуда две папироски, одну закурил, а другую положил рядом. Маленький странник, истолковал, это обстоятельство в смысле благоприятном для себя и не совсем решительно потянулся за свободной папироской. Но проповедник совершенно спокойно убрал папиросу у него из-под руки и переложил ее на другую сторону. Маленький человечек сконфузился, опять что-то стыдливо, пискнул и запахнулся халатом.

            Я подал ему другую папироску. Это сконфузило его еще более,-- его худые прозрачные пальцы дрожали; он грустно и застенчиво улыбнулся.

            -- Не умею просить-с...-- сказал он стыдливо.-- Автономов и то меня началит, началит... Не могу-с...

            -- Кто это Автономов?-- спросил я.

            -- Я это -- Геннадий Автономов,-- сказал проповедник, строго глядя на маленького сотоварища. Тот потупился под его взглядом и низко опустил желтое лицо. Жидкие косицы свесились и вздрагивали.

            -- По обещанию здоровья ходили, или так? -- спросил у меня Автономов.

            -- Так, из любопытства... А вы куда путешествуете?

            Он посмотрел в пространство и ответил:

            -- В Париж и поближе, в Италию и далее...-- И, заметив мое недоумение, прибавил:

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту