Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

12

полагать, дорога повернула.

            Действительно, невдалеке дорога раздвоилась. Мы тоже пошли влево. Иван Иванович вздохнул с облегчением.

            -- Да что ты сокрушаешься? -- спросил Андрей Иванович. -- Что он тебе, брат, что ли? Вот невидаль, с позволения сказать.

            -- Пуще брата. Без него должен пропасть: потому, собственно, просить не умею. А в нашем состоянии без этого -- прямо погибель...

            -- Зачем же таскаешься?

            Странник помолчал, как будто ему трудно было ответить на вопрос.

            -- Приюту ищу. Куда-нибудь в монастырь... С младых лет приважен к монастырской жизни.

            -- Так и жил бы в монастыре.

            -- Слабость имею...-- чуть слышно и застенчиво сказал Иван Иванович...

            -- Пьешь, небось, горькую...

            -- То-то вот. Испорчен с младых лет.

            -- Порча!.. Все, небось, бес виноват...

            -- Бес, говорите... Оно конечно... Прежде, когда в народе крепость была... ему много работы было: который, например, скажем, подвижник неослабного житья... Въяве видели... И то подумайте, состязались все-таки... А ныне, слабость наша... Нынче такая в народе преклонность.

            -- Д-да...-- согласился Андрей Иванович. -- Нынче уж и нечистому много легче... Житье ему с нами, ей-богу. Лежи, миляга, на печке... Сами к тебе придем, друг друга приведем... Принимай только...

            Странник глубоко вздохнул...

            -- Ах, как вы это верно говорите!..-- сказал он печально.-- Вот о себе скажу, -- зашептал он, будто не желая, чтобы его слова слышал кто-то там, в темноте ночи, в стороне от дороги: -- от кого погибаю? От родной матери да от отца-настоятеля.

            -- Ну-у? -- изумился Андрей Иванович, тоже тихо.

            -- Верно!.. Грешно, конечно, родительницу-покойницу осуждать, царствие ей небесное (он снял шляпенку и перекрестился), а все думаю: отдай она меня в ремесло, -- может, человек был бы, как и прочие... Нет. Легкого хлеба своему дитяти захотела, прости ее господи...

            -- Ну, ну? -- поощрил Андрей Иванович.

            -- Именно-с...-- продолжал Иван Иванович печально, -- в прежние времена, пишут вот в книгах, родители всячески противились, отроки тайно в кельи уходили для подвига... А моя родительница сама своими руками меня в монастырь предоставила: может, дескать, даже во дьячки произойти.

            -- Так, так!

            -- А прежде, надо вам сказать, подлинно -- было это, производили из монастырей во псаломщики и далее... только к моему-то времени и отменили!

            -- Вот-те и чин!

            -- Да!.. Вот матушка опять: оставайся, когда так, в монастыре вовсе... Дескать, и то хлеб легкий. Притом и настоятель тебя любит... Ну, это правда: возлюбил меня отец-настоятель, к себе в послушники взял. Но только ежели человеку незадача, то счастие на несчастие обернется. Воистину скажу: не от диавольского искушения-с... через ангела погибаю...

            -- Что ты говоришь! -- удивился Андрей Иванович.

            -- Истинную правду... Настоятель у нас был добрейшей души человек, незлобивый, ну и притом строгой жизни... Ну, только имел тайную слабость: от времени до времени запивал. Тихо, благородно. Запрется от всех и пьет дня три и четыре. Не больше. И потом сразу бросит... Твердый был человек... Но однако...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту