Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

и спицы проворно бегали в руках. Старуха, вероятно, ждала возвращения хозяина.

            Вдруг она насторожилась... Из темноты послышался нерешительный оклик:

            -- Олимпиада Николаевна!

            Старушка наклонилась к окну, но никого не было видно. Прошла минута в молчании, и опять из темноты раздался тот же оклик:

            -- Олимпиада Николаевна!

            Я не узнавал теперь голоса Автономова. Он звучал мягко и робко.

            -- Кто тут? -- встрепенулась вдруг старуха. -- Кто меня зовет?..

            -- Я это... Автономова не припомните ли?.. Когда-то были знакомы...

            -- Какого тебе, батюшка, Автономова... Нет у нас такого... Не знаю я... Я, батюшка, сейчас людей позову. Федосья, а Федосья!.. Беги сюда...

            -- Не зовите, матушка... я вас не побеспокою... Неужто Автономова забыли?.. Генашей звали когда-то...

            Старуха поднялась с места и, взяв свечу, высунулась с нею из окна. Ветра не было. Пламя стояло ровно, освещая кусты, стены дома и морщинистое лицо старухи с очками, поднятыми на лоб...

            -- Голос-то будто знакомый... Да где ж ты это?.. Покажись, когда добрый человек...

            Она подняла свечу над головой, и луч света упал, на Автономова. Старуха сначала отшатнулась, но... В это время дверь открылась, и в комнату вошла другая женщина. Старуха ободрилась и опять осветила Автономова...

            -- Хорош,-- сказала она безжалостно...-- Женишок, нечего сказать... Зачем же это ты тут под окнами шатаешься?..

            -- Мимоходом, Олимпиада Николаевна...

            -- Мимоходом, так и шел бы мимо... Смотри, хозяин вернется, собак спустит.

            Она захлопнула окно и спустила занавеску... Кусты сразу погасли... Фигура Автономова исчезла в темноте.

            Нам тоже не мешало подумать об отступлении, и мы быстро спустились с пригорка... Через несколько минут с колокольни послышались удары... Кто-то, повидимому, хотел показать, что на погосте есть люди...

            Андрей Иванович шел молча и в раздумье. Иван Иванович бежал, задыхаясь, вприпрыжку и сдерживая приступы кашля... Когда мы удалились на порядочное расстояние, он остановился и опять произнес с невыразимой тоской:

            -- Автономова-то потеряли...

            В его голосе слышалось такое отчаяние, что мы с Андреем Ивановичем приняли в нем невольное участие и, остановившись на дороге, стали тоже вглядываться в темноту.

            -- Идет,-- сказал Андрей Иванович, обладавший чисто рысьими глазами...

            И действительно, вскоре сзади на нас стала надвигаться странная фигура, точно движущийся куст. За поясом, на плечах и в руках у Автономова были целые пучки сирени, и даже мурмолка вся была утыкана цветами. Поровнявшись с нами, он не задержался и не выразил ни радости, ни удивления. Он шел дальше по дороге, и ветки странно качались кругом него на ходу.

            -- Хорошо идти ночью, синьор,-- заговорил он напыщенно, точно актер.-- Поля одеты мраком... А вот в сторонке и роща... Смотрите, что за покой за такой! И соловей заводит песню...

            Он говорил, точно декламируя, но в его голосе все-таки слышались ноты растроганности...

            -- Не угодно ли, синьор, ветку из моего садика?..

            И театральным жестом он протянул мне ветку сирени...

            В стороне от дороги

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту