Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

робко и нерешительно щелкнул соловей. Откуда-то издалека, в ответ на звон с погоста, медленно понесся ответный звон и звуки трещотки... Где-то на темной равнине лаяли собаки... Ночь сгущалась, начинало пахнуть дождем...

            -- Жаль,-- развязно заговорил вдруг Автономов.-- Я вот тут отлучался, к погосту... Знакомый у меня на этом погосте живет, приятель... Был бы дома -- всем нам был бы ночлег и угощение... Старуха звала ночевать... да что... без хозяина...

            Иван Иванович поперхнулся. Сапожник иронически фыркнул...

            Автономов, вероятно, догадался, что мы видели несколько больше, чем он думает, и, обратясь ко мне, сказал:

            -- Не судите, синьор, да не судимы будете... Чужая душа, синьор, потемки... Когда-нибудь,-- прибавил он решительно,-- поверьте, я все-таки побываю в этом месте... И буду принят... И тогда...

            -- Что же тогда?

            -- Ах... было бы только чем угостить... Напьемся мы тут до потери образа.... И учиню я тогда над ним безобразие...

            -- А это зачем?

            -- Так! Сравнялось бы для меня это место с другими. А то все еще, синьор, за душу тянет... Прошлое-с...

            И он пошел вперед быстрее...

            Мы миновали стороной небольшую деревнюшку и поровнялись с последней избой. Маленькие окна слепо глядели в темное поле... В избе все спали...

            Автономов вдруг направился к окну и резко постучал в раму... За стеклом неясно мелькнуло чье-то лицо.

            -- Кто там? -- послышался глухой голос, и испуганное лицо прилипло изнутри к оконнице...-- Кого по ночам носит?

            -- Ши-ши-и-и-га,-- крикнул Автономов протяжно, резко и зловеще и наклонил к окну голову, убранную ветками... Лицо за окном испуганно исчезло... На деревне залаяли собаки, сторож застучал в трещотку, темный простор, казалось, робко насторожился... И опять где-то, невидимые во мгле, заговорили протяжными звонами спящие церкви, как будто защищая мирный простор от чего-то неведомого и зловещего. Точно зачуяв, что где-то над ними проносятся с угрозой чьи-то темные, чьи-то безнадежно-испорченные жизни...

         

      VI

           

            Более часу мы шли опять темными полями. Усталость брала свое; не хотелось ни говорить, ни слушать. Вначале я еще думал и старался представить себе в этой тьме физиономии моих спутников. Это удавалось относительно Андрея Ивановича, которого я знал хорошо, и относительно маленького странника, но физиономию Автономова я забыл и, глядя теперь на его темную фигуру, не мог восстановить его лица... Автономов у дьячковой избы и вчерашний проповедник казались мне двумя различными людьми.

            Потом мысли мои все более путались; несколько дней уже на ногах... глухая ночь, тишина, тяжелая перепаханная дорога, или, вернее, бездорожье,-- все это сказалось сильной усталостью, и я стал забываться на ходу. Это было какое-то полусознание, допускавшее фантастические грезы, которые витали в бесформенной тьме, странно переплетаясь с действительностью. А действительность для меня вся была темная муть и три туманные фигуры, то остававшиеся позади, то обгонявшие меня на дороге... Я следовал за ними совершенно почти бессознательно.

            Когда я как-то очнулся -- они стояли на дороге и о чем-то спорили.

            --

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту