Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

3

Евстигнеич? Отчаянные какие-то, или уж вовсе без понятия...

            Несколько отрывистых, громких свистковопять неприятно и гулко покатились над рекой... Не довольствуясь этим, капитан схватил рупор и крикнул:

            -- Лодка -- дол-лой!..

            Река опять ожила, опять заговорили вверху и внизу чуткие ущелья... "Коршун" внезапно отделился от яра, выровнялся, и его два разноцветные огня уставились на нашу "Стрелу", точно глаза просыпающегося чудовища. Когда эхо затихло, можно было расслышать издали торопливые удары его колес, точно частые взмахи крыльев тревожно летящей птицы.

            -- Ах, подлецы, чего делают,-- произнес капитан встревоженным голосом и, наклоняясь к говорной трубе, скомандовал:

            -- Средний ход.

            -- К-куда вас несет, еретики проклятые? -- крикнул он опять в рупор и тотчас же опять нагнулся к трубе:

            -- Тихий ход, стоп машина.

            Пароход осел и стал как-то вздрагивать изнутри. Наступила тишина, короткая и зловещая, потом поднялось движение. Выбегали из кают пассажиры с салфетками в руках, на ходу вытирая губы, внизу забегали матросы, прибежал помощник капитана и тотчас же стремглав кинулся опять вниз, капитан выскочил на боковой мостик и совсем повис в воздухе, ухватившись за перила. Лодка, между тем, оказалась уже совсем близко и, как будто подхваченная какой-то невидимой струей, полетела нам навстречу и исчезла из пределов зрения, скрытая бортами и обносом парохода.

            Несколько секунд прошло в томительном ожидании, и затем снизу кто-то сказал грубым, сердитым голосом:

            -- Давай легость,-- принимайте, что ли, дьяволы...

            Вслед за этим решительным окриком что-то взвилось в воздухе, и тонкая "легость" с гирькой на конце шлепнулась около лодки в воду.

            Все вздохнули с облегчением.

            -- Кто такие?-- спросил с недоумением капитан, видимо, озадаченный.

            -- Так какие-то,-- ответил снизу матрос.

            -- Какое имеют полное право останавливать пароход? -- постепенно закипая, продолжал капитан и, вдруг вскипев окончательно, крикнул:

            -- Не давай мостков, не принимаю. Пусть к "Коршуну" пристают.

            Внизу началась легкая возня. Матросы начали отталкивать лодку, и неизвестно, чем бы окончилось оригинальное столкновение, если бы снизу не раздался вдруг новый голос:

            -- Постойте, да никак это "Стрела". Степан Евстигнеич, это вы, что ли, на мостике?.. Мое почтение, милейший Степан Евстигнеич!..

            Голос был звонкий и приятный, с какими-то смешливо-ласкающими нотами. Капитан, человек простодушный и не особенно быстрый на заключения, видимо вновь был настигнут самым искренним недоумением.

            -- Что еще? -- спросил он с неудовольствием.-- Кто меня величает по батюшке?

            -- Я это, Степан Евстигнеич, вас по батюшке величаю, я, Алымов. Неужто забыли?

            -- Ксенофонт Ильич?

            Внизу радостно замелькала светлая фетровая шляпа.

            -- Именно, именно, он самый. Прикажите скорее спустить мостки. Право, "Коршун" нагоняет.

            -- Ах ты, б-боже мой!

            И вдруг, чтобы дать исход смешанным ощущениям, волновавшим его простую душу, капитан неистово накинулся на матросов:

            -- Что рты разинули, дьяволы! Давай мостки, живо! Что

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту