Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

13

помещик?

            -- Не похоже.

            -- Опять не похоже! Нет, Илюша, это, наконец, невозможно. В России непременно или купец, или чиновник, или офицер... Ведь не мужик, наконец, пойми, Илюша. Мужики в первом классе не ездят.

            -- Как можно, помилуйте.

            -- Ну, вот видишь. Кто же еще? Постой, постой! Вот мы сейчас с тобой припомним.

            И господин Алымов стал декламировать из Некрасова.

           

            Довольно с нас купцов, кадетов,

            Мещан, чиновников... двор-рян,

            Довольно даже и поэтов...

            Но нужно, нужно нам граждан.

           

            -- Так вот он кто еше: почетный гражданин какой-нибудь. Говори, Илья: почетный гражданин, что ли?

            -- Не могу знать, верьте совести. Едут от Астрахани, от самой, а на вопрос, например, кто такие, -- не соответствуют. В Сарепте рыбник Иван Семеныч спрашивали... "По своему собственному делу", -- говорит, больше ничего.

            -- Видишь! А ты меня, к несоответствующему человеку посылаешь. Неси рюмку коньяку для храбрости, а то не иду.

            -- Буфетчик спит, Ксенофонт Ильич, -- невозможно. И рад бы, да нельзя... Пожалуйте.

            -- Ну, чорт с тобой, пожалую. А в случае чего, помни: ты, Илья, не знаю, как тебя по фамилии звать, за художника Алымова в ответе. Помни, Илья, ну, с богом! Отворяй. Э! Постой. Это еще что?

            Г-н Алымов остановился в отворенной двери. Между тем в зале появилось новое лицо: при слабом свете лампочки, точно полуночный призрак, проследовала неизвестно откуда появившаяся дама. Она была высокая, роскошная брюнетка, сильно напомнившая мне неясный образ, мелькавший в угловом окошечке. Она пожималась, как будто от холода, и на красивом лице видно было как будто неудовольствие, что ей мешают спать. Но было и еще что-то. Алымов засмеялся с несколько дерзким видом и захлопнул дверь.

            Струя воздуха кинулась от окна, хлопнул конец занавески, г-н Алымов очутился в темноте и не совсем верными стопами прошел через каюту. Он шумно приподнял занавеску, стуча медными кольцами... Потом стал у окна и закурил папиросу. Я тоже чиркнул спичкой.

            Алымов быстро повернулся.

            -- Я вас опять разбудил. Впрочем, какое мне дело? Каюта общая. Вхожу я в общую каюту и ни о чем не забочусь. Вам не нравится мое пение. Правильно: А курить в каюте имею право. Не хочу спать.

            -- Совершенно справедливо, и потому не возражаю, -- ответил я улыбаясь.

            -- Какого чорта вы смеетесь? -- сказал он с неудовольствием, заслышав улыбку в моем ответе.

            -- Какое вам дело? -- ответил я ему в тон; меня это начинало забавлять. -- Смеюсь в общей каюте -- и кончено.

            --- Гм... удивительно, -- сказал Алымов в каком-то раздумье. -- Однако как вы разговариваете! Постойте-ка...

            Он пошарил по стенке и отвернул кнопку электрической лампочки. Комната осветилась, и мы оба некоторое время щурились от непривычки. Алымов первый, бесцеремонно оглядев меня, вдруг рассмеялся и сказал:

            -- Нет, это не вы меня обругали за пение.

            -- Действительно, я вас не ругал.

            -- Вы кто такой?

            -- Пассажир.

            -- Глупо! Почему в самом деле не ответить на вопрос.

            -- Какая надобность предлагать такие вопросы?

            -- Гм...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту