Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

14

Удивительно, -- опять повторил Алымов и сказал затем: -- Чисто русская бесцеремонность, верно! Русский человек не может успокоиться, пока не узнает доподлинно, чем кормится его ближний. Ну, и я -- русский человек, и притом еще наделенный экстренной любознательностью... Да, да, да! Постойте, ведь это вы там внизу так бесцеремонно присматривались, когда мы приставали к пароходу.

            Я засмеялся.

            -- Согласитесь, что у меня были для этого любопытства некоторые основания.

            -- Какие, любопытно, основания?

            -- Да хотя бы и в экстренном способе вашей посадки на пароход. Приятно видеть такую удаль.

            -- Кой чорт удаль! Сумасшествие! -- сказал Алымов с неудовольствием. -- Вы думаете, это мы нарочно? Просто оказалось, что наш рулевой не умеет править. Если бы не молодчина гребец -- чорт знает, что бы вышло. Я что! Я наблюдатель... потонул бы из любопытства, с некоторым удовольствием. А ведь с нами была девушка, она жить хочет. Постойте-ка, тише, тсс...

            Г-н Алымов вдруг замолчал и прижался к стене. Мимо окна промелькнула какая-то тень. Алымов высунулся в окно и долго смотрел кому-то вслед.

            -- Кто это ходит так поздно? -- спросил я.

            Алымов не ответил. Он закурил новую папиросу и полулег на скамье в задумчивой и мечтательной позе.

            -- Alte Geschichte {Старая сказка. (Ред.).}, -- сказал он, пуская кольцо дыма. -- Поздравляю, г-н Алымов! Ваши добрые знакомые у пристани.

            -- О ком вы говорите?

            -- Вам какое дело? Кстати: вы писатель?

            Я невольно сделал легкое движение, Алымов громко засмеялся.

            Сосед за стеной опять бешено завозился на своем страдальческом ложе. Алымов равнодушно повел в ту сторону глазами и сказал в высшей степени хладнокровно:

            -- Чорт с ним! А я, согласитесь, угадал вашу профессию.

            -- Допустим, но по каким это признакам? -- спросил я. Алымов опять засмеялся и спросил в свою очередь:

            -- Скажите, отчего это: купец, чиновник, даже живописец и актер сразу отвечают на вопрос о своей профессии; торгую, имею собственное имение в Самарской губернии, двадцатого числа получаю из казначейства. Только писатель непременно замнется. Ха-ха! Точно или боится ослепить слушателя, или опасается, что его сочтут прохвостом...

            -- Ну, полно! Это было, да прошло.

            -- "Ну, полно", -- передразнил он. -- Не бытовое вы явление, господа, на Руси, вот что! Еще в столицах -- так. А вот здесь, на Волге, скажите вы хоть тому рыбнику, который вас допрашивал в Сарепте: дескать "пишу". А он посмотрит, что на вас пальто приличное, и спросит: "А служите где?" Или: "А из буфета даром, что ли, тебе отпущают?"

            Он залился опять звонким смехом и спросил добродушно:

            -- Не обижаетесь?

            -- Нимало.

            -- И отлично, а то я бы сейчас лег спать, а уснуть ни за что не усну. Заметили вы, какой подлый сегодня был день и ночь?

            -- День как день, а вечер действительно темный.

            -- Темный; не в этом дело, -- сказал Алымов с нотой раздражения. -- Нет, такие подлые вечера, к счастью, выдаются не часто: слишком горячий закат и ужасно холодные тоны на востоке. С одной стороны природа горит, с другой -- зябнет. Брр... чистая лихорадка

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту