Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

сумраке, землянки бакенщиков, и лапти, корзины, коряги, и опять корзины и лапти...

         

      VI

           

            -- Вы мне скажете правду? -- спросил вдруг Алымов после короткого молчания, во время которого я вспоминал все эти впечатления.

            -- Относительно?

            -- Ну, да... относительно моих работ.

            -- Отчего же. Мне показалось это очень интересным. Разумеется, интереснее всего, что было на выставке.

            -- Неужели, -- засмеялся Алымов, -- интереснее даже патера с мухой?

            -- Простите, я сказал банальную глупость. Ну, хорошо, я постараюсь выразить то, что чувствовал перед вашей витриной. Во-первых, все это очень ярко и правдиво, все настоящее, дышит и светит...

            -- Но?..

            -- Но... не закончено и разбросано. Как будто материал для ненаписанной картины... Все это напоминает как будто...

            -- Разбитое зеркало? -- подсказал Алымов живо.

            -- Именно, -- вырвалось у меня невольно.

            -- Именно, именно, -- подхватил Алымов, приподымаясь на своем месте. -- Знаете, это сравнение пришло мне в голову в первый же раз, как я увидел свои эскизы собранными вместе. До тех пор я набрасывал их в разное время, в разных местах, под различными настроениями, и сам не придавал им никакого значения. Иное писалось между прочим, иное -- с намерениями, но все-таки так, "пока и в ожидании". Так и прошли года... Наброски да наброски... А тут эта выставка... Отобрал я свои эскизы, нужно сказать, очень тщательно, только то, где действительно искренно отразился кусочек души. Устроил мне это все приятель, старый художник, а я даже вошел в зал уже вместе с публикой. И знаете, сначала даже не узнал своих работ... Бывает это: подойдешь к себе точно со стороны и смотришь, как на чужого. Такую минуту я пережил в N-ской зале. Чорт возьми, думаю, ведь в самом деле все они правы. А уж в это время в N создавался некоторый шумный успех, присяжные ценители успели провозгласить меня своим областным Рафаэлем... Ведь и в самом деле, думаю,-- светится все это, точно окна какие-то прорезаны в темном кретоне... Ну, а в общем... стало мне в ту минуту ужасно жаль чудака, который написал все это. Кажется, и все правда, будто на негативе. Нет, никакому негативу не передать такой правды. Скорее -- зеркало, в котором отразились солнце и небо, и бегущая волна, и пролетающая птица, и проходящий странник... Отразились, да так и застыли, в движении и красках... Вы не находите, что я преувеличиваю?

            -- Нет, -- именно это чувствовал и я...

            -- Да?.. то же и вы чувствовали? Так... ну, а дальше что же вы чувствовали?

            -- Вы скажете лучше сами...

            -- Ну, а дальше -- тоска! Как будто все эти волны, и облака, и пятна хотят сойтись, слиться в одну картину, полную настоящей шири, света, воздуха, жизни, глубокого смысла... Но...

            Г-н Алымов помолчал.

            -- Зеркало разбито, -- сказал он таким голосом и с такой нотой, какой я даже не подозревал в этом веселом человеке. -- Разбито и развешано по клочкам... и так грустно светит кусочками своей яркости и веселья... Верно это?.. -- спросил он как-то устало.

            -- Пожалуй, верно... Но...

            -- Нет, не пожалуй, а действительно верно. "Но" -- хотите вы сказать --

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту