Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

1

      II

           

            Вспоминаю тогдашнее особенное настроение... Аромат юности.

            Каждый возраст обладает своим собственным ароматом, который носится кругом, насыщает и переполняет для нас весь мир. В настоящем мы его обыкновенно не замечаем, именно потому, что он составляет постоянную атмосферу нашей души. Но стоит настоящему отодвинуться в прошлое, стоит нам войти в другую полосу жизни, и в памяти отлетевший жизненный колорит выступает так ощутительно, что мы удивляемся, как это мы не замечали тогда этой особенной атмосферы, не наслаждались ею в свое время сознательно и полно. А потом и новая полоса станет прошлым, и окажется, что в ней тоже было свое очарование.

            Пока живо это "чувство прошлого" с его радостной печалью воспоминания,-- это значит, что душа жива, и жизнь не потеряла своего аромата...

            В то время каждое новое впечатление и каждая новая мысль приобретали свою особенную неповторявшуюся окраску.

            Читал я много и усваивал восприимчиво. Может быть, несколько односторонне... Перечитывая впоследствии тех же авторов, я находил много такого, что ранее проглядел; зато многое, что тогда светилось ярко, впоследствии потускнело. В каждой книге я быстро намечал выдающиеся пункты, своего рода вехи, на которых группировались воспоминания о прочитанном. Ирландцы,--говорит Бокль,-- несвободны потому, что питаются картофелем. Их завоеватели питаются мясом. Мысль, что, быть может, тут зависимость и обратная,-- ирландцы не имеют возможности есть мясо, потому что несвободны,-- не приходила мне в голову. Выводы из афоризма Бокля были так наивно просты и так утешительны: накормите рабов, и они освободятся...

            Другой любимый мой писатель был Фохт. Это был настоящий поэт материализма. В его "Зоологических очерках" природа жила такой яркой красивой жизнью, и, кроме того... он сменял микроскоп на ружье республиканского милиционера. Перевод этой книги, вышедшей в 60-х годах, был снабжен портретом автора, и под ним стоял девиз: "Gegen Dummheit Kampfen Gotter selbst vergebens" {Против глупости даже боги напрасно борются. (Ред.).}. Я срисовал портрет и повесил у себя над кроватью. К девизу я прибавил цитату: "Наше время ниспровергло противоположность между вещественным и нравственным и не признает более такого деления"... Точность и ясность материалистической мысли производила на меня впечатление прямо эстетическое. "Боги напрасно боролись с глупостью"... Но мне казалось, что это только потому, что у богов не было микроскопа. Фохты, вооруженные микроскопами, борются с глупостью не напрасно. Я тогда не знал, что и Фохта тогда уже обвиняли в метафизике. "Мысль есть выделение мозга, как желчь есть выделение печени". Ну, конечно... Тогда это мне казалось самоочевидным и окончательным. И главное, это меня необыкновенно радовало, хотя в то же время я страстно преклонялся перед мыслью.

            Особенно усердным студентом я не был, но с увлечением слушал некоторых профессоров, особенно по физиологии растений и по зоологии. Меня не столько интересовали при этом "вредители растений" и средства борьбы с ними, сколько ощущения растений и загадочный мир низших животных. Постепенно упрощаясь, животный мир опускался в область мира растительного,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту