Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

20

выдаст мои чувства. Я заставлю замолчать мое сердце, хотя бы оно разорвалось от боли... Она прижмется ко мне вот так... Она ценит мое великодушие... Голос ее дрожит и...

            -- Что вы молчите все? -- сказала вдруг Валентина Григорьевна.-- Здесь так темно и жутко. Потапов!.. Расскажите мне что-нибудь о себе... У вас есть мать?.. Кто этот долговязый молодой человек, с которым вы часто гуляете? Как его зовут? Тит? Смешное имя. Он ваш приятель?., хороший? Даже очень?.. Да у вас, должно быть, все хорошие? Весь мир... Он вас, кажется, зовет Потапычем? Потапыч! Мне это нравится. И вы мне нравитесь. И мне хочется знать о вас все... Вы мне расскажете? Да?.. Ах, милый Потапыч,-- сказала она вдруг с шутливой ноткой в голосе, прижимаясь ко мне.-- Зачем вы не захотели тогда жениться на мне... Вы были бы такой славный и, наверное, такой удобный муж.

            И в аллее рассыпался ее звонкий смех...

            -- Ну, что же вы все-таки молчите? -- сказала она опять через минуту и затормошила мою руку. -- Отчего не отвечаете? Правду я говорю?.. Да?

            -- Что же мне говорить? -- сказал я беспомощно.

            -- Да ведь я вас спрашиваю: вы были бы удобный муж? Ах, милый Потапыч, когда-нибудь... вы, конечно, тоже женитесь... Это очень трудная вещь, милый Потапыч, жениться. И главное, не считайте, что все дело в том, чтобы вас обвели вокруг аналоя... Да, да... Конечно, вы это знаете?.. И не придаете никакого значения пустому обряду?.. Ничего вы не знаете, милый Потапыч... Людям часто кажется, что они знают то, чего они совсем не знают... Ни себя, ни других, ни значения того или другого обряда...

            -- Зачем вы все это говорите? -- сказал Урманов...-- Потапов знает без вас, что дело совсем не в обряде...

            -- А в чем? -- сухо спросила она.

            -- В чем? -- Он помолчал и сказал глухо: -- В десятом августа.

            Я почувствовал вдруг, как рука ее дрогнула и прижалась к моей. Через минуту она опять заговорила, обращаясь ко мне. Но голос ее стал жестче.

            -- Милый Потапыч... Когда наступит ваше время... остерегайтесь всяких обязательств... Это тоже цепи... Помните одно: любовь свободна... И всего лучше разумная любовь по расчету... Да, да... Когда людей связывает общность мыслей, стремлений, целей...

            -- Любовь прохладная,-- вставил Урманов.

            -- Да, при ней больше свободы и самоуважения... А если... если это будет "знойный ураган", в силу которого я, впрочем, не верю, то помните, милый Потапыч, урагану нельзя ставить обязательств...

            В голосе зазвучали твердые ноты...

            -- Да, ни в чем! Ни в обряде, ни в обещании, ни в том, что вам подали повод надеяться... Раз вы заявите женщине ваше формальное право, это конец... Вместо любви... является...

            -- Что же? -- сказал Урманов.-- Договаривайте: Потапову это будет очень поучительно.

            -- Он догадается сам,-- сказала Валентина Григорьевна сурово и жестко, и потом, как бы желая смягчить этот тон, она прижалась ко мне и сказала: -- Вы такой хороший, Потапыч... Оставайтесь всегда таким... Я буду часто вспоминать вас таким, как вы теперь... Люди так меняются... С каждой минутой в человеке что-нибудь умирает и что-нибудь рождается.

            Когда мы подошли к генеральской

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту