Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

30

на рельсах, и что мужик собирал мокрой щепочкой в грязный черепок... Каково оно, то, что создает мысли: белое или красноватое?.. Склизкое... Там было разбрызгано все... И восторженность, и экспансивность, и "идеи", которые воспевал наивный поэт, и любовь, которой я так любовался... Все, все... "Мысль -- выделение мозга"... Я посмотрел на эти слова под портретом Фохта, и вместо восторга, от них по мне прошла дрожь... Бедный Тит... Его мозг "выделяет плохо". Я представил себе, как вяло перебегают мысли Тита в том беловатом студенистом веществе, которое находится под его узким черепом. И вздрогнул от отвращения... Потом представил себе, как быстро и отчетливо перебегали они под черепом Урманова, и опять вздрогнул... Черная прядь волос, освещенная светом лампы... Это красота... Та же прядь, там на рельсах... Да, там лежало все это: и любовь, и ревность, и восторг, и отчаяние... Котел разбит, содержимое перемешано в некотором беспорядке, рычаги и шестерни раскиданы врознь... Это и значит, что Урманов умер... И вот смерть... И вот жизнь... Что-то движется, ползает, просачивается по физическим законам. Это жизнь... Навешивайте на нее какие угодно украшения... Остановите движение -- смерть! Одевайте ее красивым трауром, мистическими и грандиозными вымыслами... Что касается меня, то для меня не было теперь ни красоты, ни траура... Я вижу обе стороны медали, сведенными в одно... Просто, ясно и отвратительно...

         

      II

           

            Тит перестал писать, взглянул на часы и принялся укладывать тетради.

            -- Который час? -- спросил я.

            Тит вздрогнул от неожиданности и обернулся.

            -- А! Ты не спишь? Два часа, сейчас пятая лекция. Пойдешь?

            -- Пожалуй.

            Я поднялся вяло: не хотелось идти и не хотелось оставаться.

            -- Что там такое сегодня? -- спросил я.

            -- Лекция братушки.

            -- А!

            -- Как ты думаешь: будут ему свистать или нет?

            Я посмотрел на Тита с удивлением. Его вопрос напомнил мне о чем-то, происходившем тоже будто давно, перед грозой или во сне. Действительно, кто-то рассказывал о профессоре Бел_и_чке предосудительные вещи, и вчера еще я сам горячился по этому поводу. Но теперь я равнодушно зевнул.

            -- А чорт его знает...

            Тит удивился и пытливо посмотрел на меня.

            -- Ты здоров?

            -- Что мне делается?..

            -- А ты бы посмотрел на себя утром... Желтый, глаза, как у сумасшедшего... Да и сейчас еще смотришь нехорошо. Останься дома...

            -- Пойду...

            Я действительно чувствовал себя нехорошо. На душе было тошно, хотелось что-то выкинуть, от чего-то избавиться... Что это? -- задал я себе вопрос, остановившись посередине комнаты под беспокойным взглядом Тита... Да я знаю: это скрежет железа и то, что было там, на платформе. Но мне уже от этого не освободиться. Этот знобящий скрежет проник мне глубоко в душу и раздавил в ней что-то.

            Мне рассказывали незадолго перед тем, что горничная у моих знакомых, обтирая окна снаружи, упала с третьего этажа. По странной случайности, она стала прямо на ноги и даже пошла сама в дом, На вопрос, что с ней, она спокойно отвечала: "ничего решительно". Но к вечеру она умерла: оказалось, что-то оборвалось

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту