Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

32

человек уловил в нем особый оттенок: если каждый из сотни молодых голосов повысится против обычного на терцию, общий говор аудитории напоминает растревоженный улей.

            Старик подошел ко мне и взял меня под руку, все наставляя ухо и тревожно оборачиваясь в сторону первой аудитории. Он знал когда-то моего отца и был ко мне расположен, как земляк к земляку. Мы не раз с ним беседовали. Старик почему-то любил именно при мне вспоминать свои молодые годы. Он учился когда-то в горыгорецком земледельческом институте и уже оканчивал курс, когда случилась какая-то история. Он был депутатом от студентов, и его ("времена были строгие") отдали в солдаты. Потом он служил писцом в какой-то канцелярии, женился, бедствовал... "Молодые увлечения" давно забылись. Теперь директор академии, его старый товарищ, доставил ему место субинспектора... Старик страшно трусил, чтобы не потерять его, либеральничал перед студентами и... чутко наставлял уши... Я с большим интересом относился к его рассказам и прежде "чувствовал" его личную драму, как чувствовал драму моего Тита. Судьба матери, жены, детей -- вот что заставляло старика тревожиться и тащить тяжелую лямку. "Ах, трудно ладить с молодежью,-- скажу вам одному откровенно,-- говаривал он, вздыхая.-- Вы думаете, я не понимаю?.. Все понимаю. Молодые стремленья. Сам пострадал когда-то..." Теперь он имел вид озабоченный и официальный.

            -- Здравствуйте, господин Потапов,-- сказал он.-- Что там у вас такое?

            -- Ничего особенного,-- ответил я.-- Впрочем... Урманов бросился под поезд...

            Он сделал огорченное лицо.

            -- Да, да... Конечно. Я знаю... Огромное несчастье... Надежда академии... И такая ужасная смерть... Но... послушайте...

            Он взял меня под руку и, наклоняя коротко обстриженную голову на толстой негнущейся шее, спросил:

            -- Неужели же и в этом виноваты профессора или администрация?

            -- Конечно, нет.

            -- А между тем...

            Он опять беспокойно наставил уши.

            -- Слышите?.. Слышите, какой шум?

            Аудитория гудела... Из общего шума выносилась отдельные звонкие голоса.

            -- Да, шумят, -- сказал я равнодушно.

            -- Послушайте, Потапов...-- Голос старика стал задушевным и вкрадчиво мягким.-- Мы с вами земляки... Я знал ваших родителей. Превосходные люда... Будьте со мной откровенны. Скажите, что вы там затеваете? Из-за чего это волнение?

            Я усмехнулся. Наивный старик во имя знакомства с моими родителями предлагал мне, в сущности, стать доносчиком. Теперь я понял некоторые его намеки и наивные подходы, с которыми он обращался уже несколько дней... Если бы самая мысль об этом пришла мне вчера, она вызвала бы во мне сильнейшее негодование, и могла бы вспыхнуть история, очень неприятная и для него, и для меня. Но теперь никакого негодования не было. Вошло что-то, сравнявшее для меня шумящих молодых людей с этим старым наивным сыщиком. Я только пожал плечами.

            -- Какое мне дело до всего этого? --сказал я просто... -- Впрочем, вы можете не беспокоиться. Все-таки они волнуются больше оттого, что с одним из них вышла эта неприятная случайность.

            Он бросил мою руку, и в его глазах мелькнул злой огонек.

            -- Что вы меня

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту