Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

38

            Так кончился этот первый день моего нового настроения. А на утро я опять проснулся как будто успокоившимся, но все же с сознанием, что это настроение заняло еще некоторое пространство в душе.

            Следующие дни мне вспоминаются в тумане, без света и теней, точно осенние сумерки...

         

      V

           

            -- Не пойдем ли сегодня на сходку? -- спросил у меня Тит, как-то отвернувшие в сторону.

            -- Зачем? -- спросил я.

            -- Да ведь ты же ходил прежде... А сегодня вопрос очень интересный.

            Слово "вопрос" Тит произнес с какой-то неловкостью, как человек, сознающий, что в его устах он звучит натянуто и странно.

            -- Да, я прежде ходил, а теперь считаю лишним. А вот ты прежде мало интересовался "вопросами"... А теперь заинтересовался?

            Тит посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Это был безмолвный диалог.

            Тит спрашивал у меня: неужели я не понимаю, что он любит меня и пугается моего отчуждения от всего, что интересовало меня прежде; что в его упоминании о "вопросах" сказались именно эта любовь и эта боязнь, что, наконец, я отвечаю ему холодно и незаслуженно жестко?

            Я понимал глубоко-трогательное значение этого взгляда, но у меня не нашлось ответа. Где-то глубоко, откуда-то издалека шевельнулся неясный намек, но... я отвернулся.

            Лицо Тита потемнело...

            -- Послушай, Потапов,-- сказал он сердитым голосом.-- С тех пор ты стал все равно, как цепная собака...

            Я смотрел на его неприятно злое лицо и думал:

            "Вот он какой... Тот раз он двоился в моих глазах... Теперь двоится в моем представлении. Который Тит настоящий?"

            И я все смотрел на Тита любопытно и пытливо. От этого взгляда лицо Тита все более темнело, становилось суше и неприятнее. Он нахлобучил на голову картуз, надел пальто, расшвырял на столе мои книги, взял из них сборник журнальных статей Варфоломея Зайцева, который недавно купил для меня же, и, сунув его подмышку, вышел, не оглядываясь, из номера.

            Он имел вид человека, неожиданно для самого себя пустившегося в самое отчаянное предприятие.

            В этот день в первый раз Тит ораторствовал на сходке. Ночью он пришел позже меня, лицо его было тёмнокрасное, и он производил впечатление выпившего, хотя никогда не пил ни капли водки. Подойдя к моей кровати, он постоял надо мной, как будто желая рассказать о чем-то, но потом быстро отвернулся и лег на свою постель. Ночью он спал беспокойно и как-то жалобно стонал... А на следующий день в академии много говорили о неожиданном ораторском выступлении Тита и много смеялись над его цитатами из Зайцева...

            В молчаливом взгляде Тита я прочитал укоризну... Я понял, что чем-то оттолкнул моего друга, но у меня не нашлось нужного движения души, чтобы заровнять образующуюся трещину.

            Мой внутренний взгляд в эти дни был прикован к тому серому пятну, которое стало центром моих настроений. Беспрестанно, даже в то время, когда, казалось, я ни о чем не думал, оно разрасталось в душе, занимая все больше места. Все жизненные явления я относил к этому основному впечатлению. Теперь я с чрезвычайной легкостью различал худшие проявления человеческой природы. В поступках и словах -- пошлость и своекорыстие,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту