Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

1

            Прошка один кормил свою семью, то есть отца и малолетков. Последние вырастали на выселковской площади, глядя на отца, на сестру, на брата своими детски-наивными глазами. В этих глазах рано засветилась недетская дума. Казалось малолетки обсуждали три пути, какими шли их ближайшие родственники, решая про себя, какой из них представляет наиболее удобств.

            Нрав у Прошки был беззаботный, и его отношения к семье были отмечены скорее добродушием, чем особенною попечительностью. Если ребята иногда по два дня шатались без пищи, зато на третий получали в изобилии пряники. Что же касается, старика, то ему, как он нередко говаривал сам, в пище надобности не предстояло. "По старости лет я, братцы, пищи не потребляю", -- говорил он, мигая слезящимися глазами.

            По старости лет, он потреблял только водку с весьма ограниченной закуской.

            И надо отдать Прошке справедливость: он редко забывал обязанности доброго сына. Бывало, напьется до невозможности, передерется с друзьями и недругами, прокутит на мировую последнюю наличность, вместе с разнообразными и постоянно меняющимися кошельками, но все же перед уходом вытащит, откуда-то заветный двугривенный: "Наливай посудинку старичку почтенному... Я должон помнить... Потому -- он меня выспитал".

            У Прошки было благородное сердце. Кроме того, он, очевидно, был уверен, что воспитание, данное ему отцом, заслуживало с его стороны благодарности.

            Выселки, где проживал Прошка, находятся под Москвой, в соседстве с одним высшим учебным заведением.

            Заведение это, с дорогими выпуклыми стеклами, с "дворцом", с музеями, лабораториями и парком, раскинулось над широким прудом, ближе к Москве. Выселки скромно отодвинулись на другой берег пруда, спрятавшись среди жидкого ельника.

            И именно "отодвинулись"... Добровольно ли?-- это вопрос. Достоверное выселковское предание вещает, что нынешние владения ученого учреждения состояли некогда под рукою выселковских обывателей или их ближайших предков, которые составляли тогда большую крестьянскую общину и жили "на той стороне". Было это давно. Тогда, говорят, "родитель" не падал еще с крыш, а занимался хлебопашеством на своей собственной ниве. Но в интересах науки дела изменились. Смутное предание говорит о сопротивлении науке со стороны деревни, не желавшей уступить в ее величавом шествии, и о печальных последствиях этого сопротивления. Как бы то ни было, когда улеглись эти доисторические туманы, наш рассказ застает "Выселки" -- последний обломок крестьянского "общества" -- скромно приютившимися среди жидкого ельника, за плотиной.

            Это был жалкий обломок, какая-то кучка случайных существований. Землей выселковцы не занимались. "Родитель", как уже сказано, был кровельщик, один из домовладельцев портняжил, другой -- шил сапоги, большинство отдавали "дачи" под летние помещения или содержали нахлебников-студентов, находясь, таким образом, в зависимости от чужих, "пришлых" людей; некоторые работали на ближней фабрике. Было и несколько темных субъектов -- более или менее предосудительных профессий.

            Домики, или, по-местному, "дачи", стояли кое-как, врассыпную, вокруг небольшой площади, у пруда. На эту площадку протолкались,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту