Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

9

крепко...

            Прошка повеселел.

            -- Ты вот что, служивый,-- заговорил он опять.-- Ты послушайся меня... Ты это брось. Лучше сядь ты у дороги и сиди. А уж я сам... Сейчас его ежели облапить, все отдаст... Белендрясы эти на нем нацеплены, цепочки, за девками так гоголем и плавает. А драться не мастера... У иного и "припас" {Припас -- оружие, "припасенное" на всякий случай.} какой бывает, так он даже и не вспомнит. Деликатный народ.

            Товарищ не возражал. Он только посмотрел на Прошку таким взглядом, который показал ясно, что теперь предстоит или восстановить пошатнувшуюся репутацию, или потерять всякое доверие. Между тем певец приблизился к роковому месту.

            Прошка обыкновенного медвежеватой походкой вышел на дорогу.

            -- Дозвольте, господин, огоньку-с... цыгарку закурить! -- сказал он, налезая вплотную на беззаботного певца.

            Но тот не оправдал Прошкиных ожиданий. Слегка отшатнувшись в сторону, так что нельзя было заметить, произошло ли это вследствие винных паров, или было рассчитанным маневром,-- веселый господин вдруг остановился и сказал резко прозвучавшим в темноте голосом:

            -- Закуривай!

            Мелькнул огонь, что-то грянуло на всю окрестность, отдавшись далеко эхом. Прошка упал.

            Беззаботный господин отвернулся и, как ни в чем не бывало, пошел далее, опять покачиваясь на ходу и продолжая песенку с того места, на котором был остановлен. Эта удивительная беспечность произвела даже на служивого столь сильное впечатление, что он в течение некоторого времени провожал веселого господина остолбенелым взглядом, не выходя из кустов.

            Затем, вспомнив о Прохоре, вышел на дорогу.

            -- Прошка!-- окликнул он довольно робко лежащую у края дороги фигуру.

            Прошка шевельнулся.

            -- Прохор, слышь! Прохор, голубчик! Жив ли? -- спросил служивый с участием.

            Прошка зашевелился сильнее и присел.

            -- Кажись, ничего,-- заговорил он, тяжело вздыхая и разминаясь.-- Верно... вреда, кажись, нету. А то было вовсе убил.

            Товарищ искренно обрадовался.

            -- Слава-те, господи, владычица небесная... А ведь я думал -- крышка! Ну, ин вставай. Надо, видно, убираться, пока целы... Ишь, собаки на даче заливаются...

            -- Ничего,-- уверенно ответил Прошка.-- Кому надобность... Далеко. А как он меня полыхнул-то... Ну-у, ну-у! И народ нонче пошел. Креста на нем нет... Убил человека и пошел ссбе... Слышишь ты?

            Оба прислушались. Издали все еще доносились обрывки лесни.

            -- Поет-заливается... Ушел и не оглянулся... Может, я здесь поколел, как собака.

            Он всхлипнул.

            -- Каскеты медные теперь на персты надевают... Свинчатками лупят,-- говорил он жалобным, почти плачущим голосом...-- Долбанет этак невзначай, искры из глаз... Обеспамятеешь...

            -- Ну-ну...-- угрюмо сказал товарищ, очевидно, не одобрявший Прошкиного малодушия.

            -- Ну, пущай...-- продолжал Прохор простодушно.-- Надо, скажем, и ему какое-нибудь средствие... оборону какую-нибудь... А этот смотри ты: палит, не говоря худого слова...

            Он опять всхлипнул. Волнение было слишком сильно, и он хотел жаловаться и плакать.

            -- Народ пошел какой... Неаккуратный...

       

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту