Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

21

которое нужно сначала сломать, а потом подвести более широкий фундамент... Ведь при этом, все равно, все эти детали полетят к чорту.

            Он говорил тоном полувопроса, как будто мысль эта еще только выяснялась для него под влиянием страстного выкрика Гурьянова.

            -- Ну, это похоже на изречение нашего почтенного оракула, -- перебил Чубаров.

            Семенов покраснел, обидевшись за Гурьянова, и ответил довольно резко, стараясь двинуться вперед (Чубаров поднял кулек):

            -- Об этом мы уже говорили и, может быть, поговорим еще! Теперь я скажу кратко: даже наиболее резкое и интенсивное проявление деятельности культурных классов, даже допустив, что они стали бы политическою силой... и то бесполезно, если не вредно. Единственная творческая сила -- народ. Какое мы имели бы право навязывать ему наши так называемые политические взгляды, зная, что мы продукт одностороннего развития? Поверьте, что народ, когда он выступит на арену истории, сумеет сломать все эти изысканные стили и построить свое новое здание. Оно будет просто, сурово, и в нем будет своя красота...

            -- Новое небо и новая земля, -- подсказал Еретиков.

            -- Так, так, -- насмешливо одобрил Чубаров. -- Подождем пока ему угодно будет выступить. А затем... прикажете присутствовать в качестве благородных свидетелей?

            -- Постойте, Чубаров, -- живо возразил Теоретик. -- Из только что высказанного взгляда вовсе не вытекает необходимость пассивности. Нам предстоят две задачи: во-первых, отказаться от себя...

            -- Фью-ю-ю! -- свистнул Чубаров и громко засмеялся.-- Хороша задача! Ну-с... А если я не желаю отказываться от себя. Не признаю самоотречения и аскетизма... Я есть я... Да, да, чорт возьми! Смотрю на себя и вижу, "яко добро ести".

            Он вызывающе стал на дороге, веселый, пьяный и возбужденный. Семенов посмотрел на него холодным взглядом.

            В кружке беспорядочно зашумели.

            В конце концов Теоретик опять овладел словом и сказал, довольно и вкусно улыбаясь. Ему предстояло закончить формулу.

            -- Я утверждаю, что перед честной русской интеллигенцией лежат две задачи: во-первых, отрешиться от себя... совлечь ветхого человека... за исключением одного свойства -- знания... Во-вторых, разбудить народ, загипнотизированный вековой спячкой...

            -- К чорту знание! -- категорически произнес Гурьянов. -- Просто разбудить и только.

            -- Но... как же? -- спросил Теоретик несколько растерянно.

            -- Да... Толчок нужен здоровый, -- сверкнул Гурьянов своими черными глазами и замолчал.

            Опять поднялся шум. Перед Теоретиком потянулся другой ряд цитат. Спенсер утверждает, что только эмоция заражает и родит действие. Мысль в этом отношении безразлична... Это сбило его с прежней позиции, а так как в это время он уже овладел словом и его ответа ждали, то он стал нерешительно приводить цитаты об уме и чувстве, как факторах прогресса. Он мямлил, и спор явно уходил вничью.

            Как раз в минуту этого кратковременного затишья перед глазами молодых людей, в небольшой ложбинке на траве явилась фигура Прошки. Жулик лежал в самой беспечной и непринужденной позе, сладко потягивался и издавал легкий носовой свист. Чубаров, собиравшийся возразить

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту